Я уничтожу K-pop - Дохэ Ли

Я тут же пожалела о заданном вопросе. Он подразумевал рассказ о личном – а в случае с Куки это могло быть чем-то слишком личным.

– Да. Профессор Ким без сознания. Произошло кровоизлияние в мозг.

– А… Понятно.

Лишь через пару секунд до меня дошел смысл ее слов, и я удивленно произнесла:

– Что?!

– Тише! – прошипела она, как разъяренная кошка. Я стиснула зубы, но не смогла спрятать удивление – я еще плохо умела строить невозмутимое лицо. Куки мельком взглянула на меня и подняла пакет:

– Я собиралась после встречи навестить ее в больнице. Или лучше назвать это доставкой.

– В таком виде?

– Думаю, ей сейчас без разницы.

Мне оставалось лишь смотреть на Куки, которая, отвернувшись, вновь быстро зашагала вперед.

– Очень быстро, я не успеваю.

От такой ходьбы я уже задыхалась. Она невозмутимо ответила:

– Предоставляю возможность отстать от меня.

Я сглотнула и спросила:

– Вы правда идете к ней?

– Да, это просто визит к постоянной клиентке.

Куки резко ускорилась. Глядя на ее удаляющуюся спину, я сделала то, на что никогда бы не решилась раньше. Вмешиваться в чужие дела казалось мне не просто обременительным, но и бессмысленным – никакой пользы для моего выживания.

Но я была единственным человеком, знавшим о связи Куки и профессора Ким. На собраниях А. М. мы делились целями и поддерживали друг друга. Поэтому я пошла за ней.

– Вы первые, кто пришел навестить этого пациента после операции. Палата 919.

– Спасибо.

Медсестра за стойкой вежливо улыбнулась.

Внезапно сердце екнуло от пугающей мысли:

«А вдруг Куки использовала что-то кроме лимбургского сыра?»

Я пробовала то меренговое печенье, которое должно было вызвать ужасный запах изо рта. На деле оно ничем плохим не пахло, да и на вкус оказалось просто волшебным. А я думала, что даже щепотка этого сыра должна была наполнить мир вонью.

Куки шла, плотно сжав губы, и неотрывно смотрела вперед. Из-за напряженной атмосферы я тоже не могла произнести ни слова и лишь шагала, пристроившись рядом. В отличие от шумных коридоров внизу, на девятом этаже, где находились только одноместные палаты, было тихо. Палаты с десятой по восемнадцатую явно пустовали – оттуда не доносилось ни звука.

Палата номер 919.

Куки дважды постучала в дверь и вошла. Профессор Ким (ее раздувшееся, как шарик, тело едва помещалось на кровати) встретила нас хриплым дыханием. Провода, трубки и разные датчики были нацеплены на нее для поддержания жизни.

В палате было слишком пусто – до нас сюда явно никто не приходил. Только на тумбочке одиноко стоял напиток из алоэ, который профессор Ким сейчас явно не сможет выпить. Куки молча опустила на стол пакет, полный разных печений и булок.

Профессор приоткрыла один глаз, искривленный болезнью, и посмотрела на нас. Изо рта, пережатого дыхательной трубкой, со свистом вырывался воздух.

Монитор отстукивал ритм: «Бип-бип-бип». Куки прошептала:

– Профессор, вчера я слишком растерялась и выбежала, случайно забрав ваш заказ. Вот пришла вернуть.

Профессор дрожащими глазами посмотрела на Куки. Последняя состроила такое страшное лицо, будто надела маску, и, сняв упаковку с булки, пропитанной кремом, вложила ее в руку профессора Ким.

– Правда, как жаль, что теперь вы не сможете ощутить ее вкус. То, что осталось на вашу долю, – лишь отчаяние. А как было бы хорошо, если бы вы смогли ощутить хотя бы этот божественный запах.

Профессор дрожащей рукой попыталась сжать булку, но она выпала и покатилась по полу. Запах сливочного масла и сахара разлился по комнате, густой и приторный. Куки подняла булочку и резким движением, без какого-либо сожаления, швырнула ее в урну. Она высоко подняла голову, а взгляд профессора застыл на мусорной корзине. Куки жестко произнесла:

– В аду не будет ни муки, ни сахара, ни масла.

Куки молча вышла из палаты. Я тоже отвернулась от профессора Ким, все еще не сводящей взгляд с мусорного ведра, куда улетела булка.

Пока мы шли по коридору, руки Куки слегка дрожали. Я взяла ее ладонь в свою. Она на миг замерла, но затем расслабилась и позволила мне держать ее за руку. Мы продолжали так идти, ничего не говоря друг другу, пока не вышли из больницы и не дошли до набережной, залитой закатом.

Мы сели на скамейку и одновременно облегченно выдохнули. Куки резко высвободила руку:

– Трудно подстраиваться под чужую скорость ходьбы.

– Прости…

Она опустила руку в карман кофты, зашуршала чем-то и вытащила оттуда меренговое печенье.

– И это тоже надо было оставить там, – с горечью произнесла она.

– Ты их носишь с собой?

– Да, ношу, чтобы тренироваться… спокойно раздавать другим людям.

Повисла тишина.

А был ли вообще в эти печенья добавлен лимбургский сыр?

– Знаешь… та печенька… я ее всю съела и совсем не почувствовала никакого сыра. Может, туда было что-то другое добавлено?

Я специально попыталась звучать так, будто шучу. Куки повернулась. Ее глаза впервые за все время встретились с моими.

– То, что я скажу сейчас… Обещаешь, что не скажешь остальным?

Мне еще не доводилось видеть ее такой грустной. Отвернуться в тот момент от нее я не могла.

Признание оказалось более шокирующим, чем я ожидала.

– В тех меренговых печеньках… с самого начала не было ничего, кроме ингредиентов по рецепту. Ни лимбургского сыра, ни чего-нибудь другого там не было.

Я остолбенела. Куки продолжила говорить. Она рассказала, что бесчисленное количество раз пыталась себя пересилить. Смешивала тесто с лимбургским сыром, от которого несло гнилью, выпекала… Но каждый раз трясущимися руками выбрасывала все в мусорку.

– Вчера она заказала доставку в больницу. Говорила, что съест после липосакции. Я принесла ее заказ – булок на 129 тысяч вон. Но операция все никак не заканчивалась…

– А…

– Из-за полиорганной недостаточности и кровоизлияния в мозг операция провалилась.

– Вот как…

– В итоге я даже не смогла приступить к осуществлению своего плана, а… А моя основная цель лежит теперь в таком состоянии.

Вся жизнь Куки была навязчивым кошмаром. Как она сама говорила – «мир углов и линий». Все было по правилам, всем приказам надо было в обязательном порядке подчиняться. Ее жизнь будто не принадлежала ей самой. Даже в собственной пекарне она осталась заложницей правил и предписаний: кулинарные рецепты исполняла с точностью до миллиграмма и беспрекословно подчинялась клиентам. Это ее сломило. Однажды она стояла на перекрестке у книжного магазина «Мими» и готова была броситься под машину.

– Добавить в рецепт чужеродный ингредиент… для меня это оказалось непосильно. К тому же эти гурманы сразу понимают, что что-то изменилось, и очень чувствительны к запаху.