Я уничтожу K-pop - Дохэ Ли

Она закрыла лицо ладонями.

– Я трусиха. Не хотела разочаровать Мими и остальных…

Слезы сочились сквозь ее пальцы.

– Куки, я никому не расскажу об этом.

Она ничего не ответила.

– Но в итоге же все получилось!

Куки все продолжала молчать.

– Твои усилия не прошли даром.

– Но я ничего не сделала! Такая трусиха… Должна была отомстить ей хоть каким-то способом… Я думала, станет легче, если я схожу к ней в больницу, но…

– Не говори так! – перебила я. – Как это ничего не делала? Может, какой-то великий бог, видя, как ты корчишься от отчаяния, решил тебе помочь и разделаться с этой старой кочергой вместо тебя?

Куки усмехнулась. Смешок вышел горьким, но это уже было что-то. Видимо, мое подбадривание помогло.

– Ладно… Но этих чертовых гурманов осталось еще двадцать три человека.

Может… и слава богу.

– Надо же, рассказала тебе – и сразу стало легче на душе.

Я обняла Куки и похлопала ее по спине. Впервые в жизни приходилось утешать кого-то.

– Куки… ты же придешь на следующей неделе?

– Конечно. Начну планировать заново.

– Может, и мы поможем? Я в качестве соисполнителя могу помочь подмешать лимбургский сыр…

Она покачала головой:

– Проект должен быть полностью индивидуальным. Ни от кого нельзя быть зависимым. Это все-таки моя война. Надеюсь, что хоть твой план завершится успешно и не превратится в такой же ад, как мой…

– Не беспокойся. Все обязательно так и случится. Потому что я никому не позволю себе помогать! Ну, кроме Бродяги.

Куки рассмеялась. Мне показалось, что у меня появился еще один друг.

– Я обязательно добьюсь успеха!

Лицо Куки немного просветлело к концу нашей встречи. Прощаясь, я верила, что хоть немного смогла разделить с ней боль. Опухшие глаза, чуть покрасневший нос, губы, сжатые в попытке сдержать рыдания, – я понимала эту горечь.

– Удачи, новичок.

И так, даже получив подсказку от великих богов, я совсем не была готова к той агонии, которая поджидала меня впереди.

Урок 7. Человек – вечный заложник в рутине бытия

Я напевала себе под нос, укладывая в рюкзак пластиковую папку, плотно набитую распечатками. «Один день до итоговых экзаменов: полный разбор возможных ошибок» – всего двадцать шесть экземпляров. Конспект можно было бы отправить и файлом по почте, но бумага лучше подходила для моего плана.

– Завтра начинаются экзамены? На этот раз не переживай слишком сильно и не зацикливайся так на оценках, – внезапно сказала мама, протягивая мне стакан яблочного сока. Как необычно слышать это от нее. Видимо, наш прошлый разговор все-таки повлиял на нее.

Почему так происходит? Если послушно следуешь тому, что говорит собеседник, он становится жестче и наглее. А если сопротивляешься и сам проявляешь жесткость, то оппонент смягчается. Раньше мне и дела не было до этих неписаных правил в отношениях с людьми.

– Уверена, ты все равно ждешь, что я вернусь со ста баллами.

– Ты совсем не слышишь, что тебе говорят. Когда я такое требовала?

– Не хочешь, чтобы я получила сто баллов?

Мама странно посмотрела на меня.

– Не переживай, – сказала я и протянула ей пустой стеклянный стакан. К экзаменам я была подготовлена идеально. Сидя с Ян Чихён на втором этаже книжной лавки «Мими», я могла сконцентрироваться лучше, чем в кафе или библиотеке. Но сейчас важнее оценок было другое – испытать на практике освоенную недавно теорию о человеческих отношениях. На улице стоял холод, но небо было ясным, а воздух – чистым и бодрящим.

– Какой идеальный день для мести.

Надев любимые желтые перчатки, я направилась в школу, ощущая приятное напряжение. До этого момента все шло безупречно. Даже постукивание бумаг о стенки пластиковой папки в рюкзаке звучало для меня как бодрый ритм. У школьных ворот толпились ученики в форме, и я ускорила шаг. Холодный, но освежающий ветер, знаменовавший приход зимы, коснулся щек.

Сердце бешено билось в груди.

Успокаивающая пилюля чхонсимхван[8], которую я на всякий случай взяла с собой, оказалась слаще, чем я ожидала: горький привкус практически не ощущался. Позаимствовав силы у традиционной медицины, я медленно, с невозмутимым видом, стала раздавать одноклассникам отсканированные копии конспектов по истории Кореи с заголовком: «Один день до итоговых экзаменов: полный разбор возможных ошибок». Одноклассники взяли листы с такой же невозмутимостью. Ни один не сказал спасибо. Прикусив дрогнувшие губы, я вернулась на место.

– Ну что, уже завтра начинаются экзамены? Все хорошо подготовились? – спросил классный руководитель, смотря на учеников. Краем глаза я заметила, как некоторые засовывают мои распечатки в стол. Я подумала про себя: «Вы в курсе? Все вы – соучастники, раз приняли конспекты как ни в чем не бывало».

Настенные часы над доской, постукивая, усердно отсчитывали секунды. Я просила время ускориться. Молилась, чтобы завтра наступило без проблем. Чтобы Ко Мёнгён без тени сомнения вызубрила все «правильные» ответы из того сборника.

* * *

– Так, быстро закрываем учебники!

Звонкий голос преподавателя этики прокатился по классу. На доске было написано: «История Кореи». Этот предмет значился последним в расписании экзаменов первого дня сессии. Моя соседка, девочка, сидящая передо мной, и даже та кудрявая с ярко-желтой лентой в волосах – все сейчас смотрели на распечатки, которые я раздала. Это была первая часть нашего с Чихён кропотливого совместного проекта.

«5. Выберите все неверные утверждения о политике японских колониальных властей в 1920-х годах».

Вот же, сегодня я совсем забыла принять успокоительную пилюлю чхонсимхван! Рука, сжимавшая красную ручку, дрожала. Я изо всех сил пыталась представить лицо Чихён. Глубоко вздохнула. Передо мной – Ян Чихён, и мы вместе сидим за столом на втором этаже книжного магазина «Мими». Сейчас я нахожусь там и просто решаю задачи из сборника.

Теперь я, кажется, поняла, почему Куки не добавила ни крошки лимбургского сыра в печенье.

Это все совершила я.

Из всех вопросов, которые мы с Чихён разбирали в последнем конспекте, на экзамен внесли лишь один, но это был «тот самый» вопрос, слово в слово. Пришлось приложить усилия, чтобы механически не отметить неверный вариант. Как только концентрация дрогнула, окружающие звуки сразу же обрушились на меня: щелчки механических карандашей, шуршание бумагой, перелистывание страниц.

Наверняка и Ко Мёнгён, и кудрявая девчонка, как и все вокруг, решили этот пятый вопрос. Все без исключения.

Я действительно это сделала.

Я снова попыталась вызвать в памяти лицо Чихён. Только вспомнив о круглом шраме от ожога на ее лбу, смогла взять себя в руки.

Это не только ради