Железный кальмар - Эдуард Камушкин

– Что это за чушь? – дрогнувшим голосом спросил Сережа.

Стас перехватил это письмо у него из рук и принюхался.

– Действительно духами пахнет. Ты такие Наде дарил, – заключил он.

– Не может это быть Надя. Духи она свои выкинула. Да и она никогда бы таких фокусов не сделала.

– Ну, а кто еще это может быть? – спросил Стас. – Просто она все поняла, что слишком долго от тебя морозилась, и решила попросить прощения.

– Но в полночь? В заброшенной церкви? Это совсем странно, – Калашников все еще не мог в это поверить.

– Я думаю, она просто шутит над тобой, – сказал Артур, – хочет, чтобы ты туда в полночь пришел и стоял, ждал ее там, как дурак.

– Ладно, пацаны. Погнали вместе туда сходим, посмотрим. Вы как?

– Пойдем, – пожал плечами Артур. – Дома все равно делать нечего.

– Пойдем, сходим, блин, – кивнул Стас, – только если там реально будет Надя, неловко получится. А ты как, Дыркин? С нами?

Саша растерянно застыл возле дивана.

– Ну, не знаю… Далековата эта церковь. Еще и в темноте…

– Ничего, Артура за ручку возьмешь, не так страшно будет, – съязвил Сережа.

Посовещавшись еще немного, единогласно было принято решение пойти на встречу. Вчетвером они вышли на улицу, и ночной мрак поглотил их в свои недра.

IX.

Путь был неблизкий, и надвигающаяся на село зимняя ночь намекала, что им не следовало соваться в лес в такой час. Пальцы начинали коченеть, и Калашников усиленно двигал ими в кармане куртки в попытках согреться.

– Раньше в эту церковь ходили люди, – пояснял он Белову, – находится она рядом с кладбищем. Раньше еще священник был, бородатый дядька, офицер КГБ, а потом война, «кальмары» с неба прилетели, вот люди и перестали верить в бога.

– А ты веришь? – вкрадчиво спросил Артур.

Сережа на секунду остановился и задрал голову в небо. Миллионы звезд ярко горели в темно-синей пустоте. Где-то среди них прячутся ужасные монстры, с которыми воевал его отец. Возможно, есть и другие гуманоиды. Например, те, из рекламы «Хохланда». Но где прячется бог?

– Бога нет, – Сережа насупился зашагал пуще прежнего, – Сатаны тоже. Теперь это всем понятно.

– Слышьте, – вмешался Стас, – но мы же точно знать не можем. Не надо так, тем более рядом с кладбищем.

– Получается, тут никто особо не ходит? – спросил Артур, нервно оглядываясь по сторонам.

– Золотые купола растащили, все, что можно было, – вынесли. Бывало, что здесь тусовались бродячие собаки. Еще кирпичи мужики отсюда таскали, только они все сырые и с плесенью оказались.

– А я там был летом, – вдруг сказал Норкин. Он шел где-то за Артуром, слышно его было плохо, в уши бил ветер.

– И что ты там делал? – крикнул Сережа.

– Мелками рисовал на стене… Тогда погода хорошая была. Может, еще остался там мой рисунок…

Они свернули с безлюдных улиц и направились в лес.

– Темно хоть глаз выколи…

– Если не Надя, кому же тогда я мог понадобиться? – Сереже показалось, что, если задать этот вопрос вслух, тьма вдруг рассеется.

Откуда-то из темноты раздался глухой звук, будто что-то упало.

– Что там такое? – нахмурился Сережа.

– Я домой хочу, – заикаясь, пролепетал Норкин. Он упал на колени и безумно мотал головой. – Нам всем по домам надо. А туда не надо.

– Слышь, Дыркин. Мы тебя не держим. Хочешь домой – иди.

Саша вскочил, его трясло то ли от холода, то ли от страха.

– По-пойдемте обратно, а, – зубы Норкина едва попадали друг на друга.

– Может, действительно… – протянул Артур. – Утро вечера мудренее, зачем нам в такую темень куда-то лезть…

– А ты что думаешь, Терентий? – Сережа повернулся к другу. Стас кутался в пуховик, его глаза нервно бегали по сторонам.

– Блин, Серега… Мы как будто в ужастике каком-то. Я в это не верю, но сам понимаешь, нервы. Такое дело сгоряча не надо, это самое, сам понимаешь, да. Неужели ты сам не чувствуешь, что идея не очень? И кроссовки новые я засирать не хочу…

Калашников задумался. Никто больше не хотел идти туда. Да и сам Сережа не хотел. Но что-то подсказывало ему, что, раз его позвали ночью, в церковь, да таким необычным способом, – его ждало нечто, что нельзя было упускать. Если он сейчас развернется и уйдет, он никогда не узнает, что это было. Поэтому решение, что он принял еще дома, стало лишь тверже.

– Ясно, пацаны. Я не держу вас. Я понимаю, что записка лично мне пришла. Значит, лично я и проверю.

– Серега, ты туда один собрался?! – вытаращил глаза Стас.

Сережа покачал головой.

– Неспроста это все, я чувствую. Мне туда надо.

– Серега, блин, не ходи туда. Тебя убьют нафиг, – задрожал Стас.

– Надоело тут языками чесать, холодно, черт, – Сережа круто развернулся и зашагал дальше, вглубь лесной чащи. – Сказал пойду, значит, пойду. А вы – как хотите.

– Серега!..

Некоторое время он не слышал ничего за своей спиной. Глаза защипало от колючего ветра. Вдруг дорога перед ним осветилась.

– Стой!..

Сережа удивленно оглянулся. Белов, перешагивая через кусты и сугробы, поравнялся с ним, включив на своем телефоне фонарик.

– Ты же сгинешь здесь без света, – сказал Артур. Всматриваясь назад, Сережа заметил, что никто больше не пошел.

– Мне что день, что ночь… – пробормотал Сережа, ускоряя шаг.

– Слушай, – сказал Артур. – Ты же можешь ей просто позвонить. И узнать.

– Теперь уже поздно, здесь связь почти не ловит. Да и не Надя это.

Кроны деревьев покачивались на ветру, издавая протяжные стоны. Немноголюдные улицы Глухого остались далеко позади.

– Необычный день рождения получился, да? – сказал Сережа, прерывая нависшую тишину.

– Ну, на таких я точно не был, – Артур замолчал, что-то обдумывая.

– Слушай, Белов. Я, честно говоря, удивился, что ты с этим прицепом пришел. Мне, конечно, по барабану, но все-таки, почему?

– Саша – прикольный парень, если его разговорить. Он столько всяких историй знает про это село. Странно, что с ним никто не дружит. Я подумал, что если мы все соберемся, выпьем, посидим, то он раскроется и вы с ним нормально пообщаетесь. Он серьезно парень неплохой.

– Да? – рассеянно ответил Сережа. – А почему Лера не пришла? Не хочет меня видеть?

На лице Белова промелькнуло удивление.

– Я и не знал, что ее нужно было тоже позвать.

– Ай. Ничего ты не знаешь. Ну конечно.

Вскоре они вышли из леса и оказались на пустоши, усеянной покосившимися крестами. Редкие ограждения и памятники были покрыты толстым слоем снега