Железный кальмар - Эдуард Камушкин

Норкин кивнул.

– Походу, у деда твоего нормальный план созрел, – хихикнул Стас.

– В Воркуте в то время было несколько десятков тысяч зеков, – вмешался Артур. – И все они жуть как не любили власть. Почему бы и не попытаться?

– Ага! – закивал Норкин. – А еще угольные шахты можно было закрыть. От угля много чего зависело. И охраны у нас никакой, вот потому и план не такой уж и безнадежный.

– Ну ладно. И что дальше?

– Дальше, – Норкин судорожно сглотнул, – отправили они группу, небольшую, человек пятьдесят, опытных десантников. Думали, они высадятся в устье нашенской речки, а оттуда рвануть к Воркуте, через леса. Тогда-то и села нашего не было. Только железная дорога в лагеря и все. А на месте нашего села были бункера, – Саша заговорщически понизил голос, – как раз на случай высадки немцев. Или бунта зеков. В бункерах этих, кэгэбэшники сидели, да только для них это была не передовая, а способ отсидеться на время войны. Подумайте сами, все мужики на фронте, а они тут сидят, немцев ждут. Которые, возможно, и не придут никогда.

– Крысы, – кивнул Сережа. – Сидели тут, пока наши деды воевали!

– Ага, – подтвердил Норкин. – Да только немцы все же пришли. Карты у них старые были, и им нужен был проводник, который доведет их до Воркуты. Взяли они в поселке приморском семью: мужика с женой и троих деток. И пошли. Да только мужик их не туда повел. Чем дольше шли, тем меньше вокруг было дорог, тем гуще лес и крепче холода. Немцы вальнули жену мужика, угрожали детей вальнуть. А он их уговаривал, мол, сейчас придем. И вел он их прямо к бункеру с кэгэбэшниками.

– Где-то я такое слышал… – задумчиво произнес Артур.

– Да только кэгэбэшники те за время, что сидели без дела, расслабились совсем. И когда к ним вышла толпа озверевших от холода и голода немцев, – Саша нервно отхлебнул из кружки, увлажняя горло, – то их всех и перебили. Но куда идти дальше, немцы не знали. Все их офицеры погибли. Мужика с детьми они замочили и съели. Еда кончалась, а вокруг только лес и холод. Они съели все трупы, пытались охотиться на зверей, но дичи в наших краях никогда не было много. Они стали сходить с ума. Каждую неделю они тянули спички, кто вытянет короткую – станет обедом.

– Бред, – фыркнул Стас, – Че они тут сидели-то? Им же надо было в Воркуту?

– Да, но они не знали, куда идти. А тут бункеры, можно было спрятаться от холода. А холода той зимой были лютые. Бурные снегопады, – Саня активно жестикулировал, пытаясь изобразить падающий снег. – А к лету они совсем сошли с катушек. Так и сидели тут. Пока не померли все от холода, голода и болезней. А когда на это место пришли наши, то они, ужаснувшись, завалили все входы и выходы в эти подземные бункеры. А на этом месте основали поселок, который как бы был промежуточной станцией между лагерями и Большой землей…

– Ну ты даешь, Дыркин, – усмехнулся Сережа, – А дед твой откуда это знал? Он, что ли, тут с немцами воевал?

– Нет. Но он был одним из первых жителей Глухого, после войны…

– Звучит избито и заезжено, – кивнул Артур. – Как байка про Ивана Сусанина. Но ведь все армейские байки такие. Например, история про «Черного дембеля», – он многозначительно посмотрел на Сережу. – Однако, в любой сказке есть доля сказки…

– А есть и доля правды, – заключил Калашников. – Как бы там ни было, немцы там были или наши. Было это или не было. Надо выяснить.

– Надо, – Артур наткнулся на решительный взгляд Сережи. Стас с Норкиным недоверчиво переглянулись.

– И как вы, блин, выясните это? – спросил Стас, доедая бутерброд.

– Света сказала, что бункер этот начинается в бытовке, – сказал Сережа. – Я ее видел однажды…

Калашников потупил взгляд в черную поверхность чая и увидел там свое поплывшее лицо. «А я ведь прятал там Леру, – с ужасом подумал он, – а если бы ее того…»

– Нужно будет ее обыскать.

– А если найдете, то что тогда? Полезете туда, что ли?

Вопрос повис без ответа. Сережа и сам толком не мог представить, что именно они собрались делать. Даже если они найдут вход. Даже если залезут внутрь… Представлять себя в узком, тесном и темном пространстве было жутко. Да и вообще, будь Сережина воля, он бы и не полез никуда, и благополучно забыл и про Свету, и про письмо. Но давать заднюю было уже поздно.

– Я думаю, полезем, – спокойно сказал Артур. – А отчего нет? Если вдруг что, мы всегда сможем вернуться обратно. Ведь так?

Сережа слабо усмехнулся про себя. Артур вел себя, будто смелый, будто герой. Но Калашников понимал, что парнишка просто сходит с ума от скуки в их глухом селе. Сходит настолько, что цепляется за любое сомнительное приключение. Впрочем, это их объединяло.

Внезапно входная дверь распахнулась, впуская в чуть натопленный дом морозный воздух.

– Саша, у нас гости? – с прихожей послышался женский голос. – Меня сегодня отпустили. Сменщица из запоя вышла.

В гостиную вошла уже не молодая, но еще не старая женщина. Она была похожа на Сашу – такая же худая, высохшая, с простым сельским лицом и торчащими во все стороны волосами.

– Ой, а у нас гости. Что же ты меня не предупредил? Так, вас я знаю, Сережа и Стас. А тебя я в первый раз вижу, – обратилась она к Артуру.

– Это новенький, Артур.

– Новенький? Не может быть, – вяло возразила она, но продолжать свою мысль не стала. – Очень приятно, Алла. И по какому же поводу сабантуй?

– Да Саша вот нас по истории подтягивает, – нашелся Сережа, – говорит, в нашем селе бункера есть под землей. Вы слышали о таком?

Женщина на какое-то время задумалась.

– Вроде нет. Хотя… Сашкин дед, мой папа, царствие ему небесное, любил рассказывать про войну. И про бункера в том числе. Наверное, Сашка от него и нахватался. Так значит, Сашенька у меня историю хорошо знает? Может, тебе на историка поступать, а? – обратилась она к сыну.

– Может… – буркнул Норкин.

– Да уж, историй он знает много, – многозначительно бросил Сережа.

Алла подсела к ним за стол и ухватила бутерброд.

– Молодежь, у вас ведь еще все двери открыты… Можете хоть поступать, хоть что делать… Надумали уже что-нибудь?

– В экономический думаю поступить, это сейчас, как говорится, востребовано. Это ж первое дело – экономика, – ответил ей Стас.

– Ага, ну да, – бросил Калашников, хмурым взглядом