Железный кальмар - Эдуард Камушкин

видели какую-то жуть, бегающую по лесу. Вспоминаю ту историю, но тут же себе обрываю. У страха глаза велики, главное – не поддаваться наваждению.

30 октября. Нас подняли по тревоге. Впервые раздали заряженные винтовки. Наконец-то восстановили провода связи. В устье Печоры мужики обнаружили десантные катера. Неужели немец сошел с ума?

На этой записи дневник неизвестного солдата обрывался. Мысли в голове пришли в хаотичное движение. Калашников еще раз пробежался глазами по тексту и истерично захохотал.

– А мы говорили, что это просто солдатские байки. А вот – доказательство, – Сережа засунул книжку в карман штанов. – Нельзя доверять Дыркину.

– Ты сбрендил. Совсем, что ли… – Артур попытался успокоить Сережу, но тот грубо отмахнулся.

– Нет, ты подумай. Сколько он нам в уши заливал. Сколько всего рассказывал. Рисунки какие странные рисует, батя у него маньяк, он с ним заодно! Сто процентов!

Сережа обернулся в сторону выхода. В темноте невозможно было уловить никакого движения. Если кто-то следил за ними из темноты, они бы даже и не узнали.

– Да не может это быть правдой, – не согласился Артур, – тебя вон трясет всего. Тебе холодно?

– Где меня трясет? – ответил Сережа, не попадая на зубы.

В коридоре, из которого они пришли, что-то шаркнуло. Или цокнуло.

– Ая-яй, – сказал Сережа, – это все не хорошо.

– Ты че там бормочешь?! Я вообще не понимаю, что ты говоришь.

Повернувшись к Артуру, Сережа схватил его за руку и дернулся в сторону выхода.

– Валить надо!!

– Какого шоколада? Ты вообще себя слышишь?

– Просто идем, – пробубнил Сережа.

Двигаясь в сторону выхода, Сережа шел за Беловым. Они не обнаружили никакого логова маньяка. Ничего не нашли. Но Сережа чувствовал, что если они пробудут здесь еще дольше, то совсем сойдут с ума. Прямо как те немцы из истории Норкина.

Они шли обратно, ориентируясь по следам, который рисовал Артур. Но на одной из развилок Белов, направив луч света на стену, в ступоре замер.

– Что там такое?

– Да ничего… Показалось, наверное. Пошли.

Коридоры были длинные и темные, даже луч света от фонарика не мог рассеять эту тьму. Жуткое зрелище непроглядной бездны по бокам вгоняли в панику все сильнее с каждой секундой. Воображение нарисовало невидимые щупальца, что тянутся к ним из стен.

– Скажи, Сережа, ты боишься темноты? – спросил Артур.

– Нет, а ты?

– И я нет. Темнота – это лишь отсутствие света. В ней ничего такого. Если так подумать, мы живем во тьме каждый день.

– Только не тогда, когда ты в бункере больного психопата. Это все малость осложняет. Долго там еще? Мне казалось, в ту сторону мы шли не так долго, – проворчал Сережа.

Перед очередной развилкой Артур поник и остановился.

– В чем дело? – Сережа раздраженно выхватил у него фонарик и принялся сам рассматривать стену. – Где твои стрелочки или что там…

Артур опустил взгляд.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем Сережа догадался.

– Мы заблудились? Но как?

– Кто-то стер все метки…

– Нам нужно вернуться назад, туда, где стрелочки еще были.

– Там нет стрелочек… Больше нет, – промямлил Артур.

Сереже захотелось его убить. Но злость быстро сменилась глухим, выученным безразличием.

Калашников сел на пол, обернув колени руками.

– Что ты расселся тут? – растерянно спросил Белов. – Нам нужно искать выход…

– Ага, что-то мне подсказывает, что мы просто сейчас залезем в такую задницу, из которой нас даже с собаками не найдут. Лучше подождем тут, пока не придет помощь…

– Собрался тут сутки сидеть? Зад не отморозишь?

– Не отморожу, – процедил Сережа.

– Давай перекусим, что ли… – предложил Белов и растерянно присел рядом.

Они взяли по пирожку с яйцом и луком. Когда с едой было покончено, Сережа убрал все пакетики и салфетки себе в рюкзак.

Артур выключил фонарик, жалея батарейки. Не известно, сколько еще они будут тут находиться. Парни погрузились в непроглядную густую тьму. Сережа закрыл глаза и не заметил никакой разницы. Ощущение было странным, словно его глаз вообще не существовало.

– Неужели мы умрем здесь? – сипло спросил он.

– Не умрем, – отрезал Артур.

– Надо же, только недавно выбрался из лап смерти, а теперь снова в них угодил. А теперь из-за меня умрешь еще и ты. И Лера останется без брата. Бедная девочка. Что я за человек такой? Вокруг меня – одна смерть.

В темноте Калашников не мог увидеть лица Белова. Но догадывался, что тот мужественно подтирает рукавом свои слезы.

– Слышь, Белов, а если мы умрем, как думаешь, я попаду в ад? Или в рай?

– А что для тебя рай?

– Ну… что-то хорошее. Наверное, вечно сидеть на облачке, попивать бесконечную кока-колу, есть чипсы, тортики, и чтобы все близкие были рядом. И чтобы они тебя любили. А не так, как в жизни. Не бухали и не били ремнем. Чтобы снова все было хорошо. Как в детстве.

– Разве тебя не пугала бы эта вечность? Ты бы не сходил с ума?

– Наверное, сходил бы. Но на такой случай, я всегда думал, на небесах должен быть какой-нибудь веселящий газ, который бы блокировал все эти мысли. Чтобы не думать вообще. Не думать, а только кайфовать, – рассудил Сережа.

– Чем же это тогда отличается от смерти? – спросил Артур. – Наверное, проще же не существовать вовсе, чем существовать вечно в состоянии какого-то радостного овоща.

– А если я и существую в качестве грустного овоща?

– Наша жизнь, – пробормотал Белов, – затяжное изгнание из рая. Бесконечные страдания, сменяющиеся проблесками радости. Безграничная тьма, в которой иногда светит солнце…

Их разговор прервался каким-то посторонним звуком, доносящимся из глубин подземелий. Сердце Сережи подскочило, ударяясь о грудную клетку.

– Эй, ты слышал? Какой-то скрежет…

Они замерли, прислушиваясь. Звук, теперь показавшийся галлюцинацией, нарисовал в воображении Сережи тяжелые кожаные сапоги.

– Надо уходить отсюда, – глухо произнес Артур.

– Черт, черт, черт, – Сережа затрясся, подскакивая. – Только вот куда…

– Бежим, бежим отсюда!..

Они бросились бежать куда попало, луч света дергался, повторяя за их движениями. Картина перед глазами становилась совсем сюрреалистичной.

– Мы в ловушке, мы в ловушке…

Они побежали прочь от того страшного звука и оказались перед очередной развилкой. Сережа устало облокотился на стену, переводя дыхание.

Когда они немного успокоились, ему показалось, что он снова услышал чьи-то шустрые шаги. Он нервно обернулся назад, вглядываясь во тьму.

– Ты слышишь это? – прошептал Сережа. – Топают сапоги.

Артур перевел на него непонимающий взгляд.

– Ты с катушек слетел? Ничего не топает.

– Это ты слетел, – шепотом рявкнул Сережа. – Топает, а ты не слышишь, черт возьми. Эта тварь за нами идет. Я уверен.

– Да кто идет-то?! – от удивления Артур чуть