Железный кальмар - Эдуард Камушкин

– Дай-ка сюда свою зажигалку. Пламя укажет нам выход. Если тут есть хотя бы малейший сквозняк, то оно будет колебаться. А сквозняк приведет нас к выходу. Или хотя бы к чему-нибудь.

Артур взял зажигалку. Чиркнув подушечкой большого пальца о горячие металлические колесики, он зажег пламя. Пространство озарилось теплым, слабым светом. Язычок пламени колыхнулся и едва заметно покосился в сторону одного из коридоров, следуя тяге, что создавал невидимый глазу сквозняк между выходами из подземелья.

– Белов, ты гений, – сказал Сережа.

Неожиданное открытие заставило Сережу продолжить путь с новой силой, и он послушно последовал за Артуром. Его согревала уже было угасшая надежда. И их надежда буквально грела – теперь все зависело от этого маленького, но яркого огонька.

Артур шел впереди, на вытянутых руках гордо держа зажигалку, словно факел на олимпиаде. Приходилось постоянно останавливаться, чтобы разглядеть, куда пламя наклонялось. Возможно, оно постоянно косилось в разные стороны и зависело от неровного дыхания Артура, но Сережа не хотел об этом думать.

Огонек привел их в пустую комнату. Сережа заозирался по сторонам, включив фонарик. Их окружали голые стены.

– И куда мы пришли?

– Я не понимаю…

Топот раздался снова. На этот раз будто бы еще ближе. Еще четче.

Сережа схватил фонарик и принялся лихорадочно осматривать стены.

– Слышь, эта стена как будто новая, – сказал Калашников.

Стена, на которую он указывал, действительно выглядела странно. Кладка кирпича была очень кривой по сравнению с другими ровными стенами.

Сережа потрогал ее рукой. Кирпич на ней отличался от остальных. Более яркий и свежий. Цемент между кирпичами был не таким иссохшим.

– Там что-то есть!

Сережа взял топор из рюкзака и принялся колошматить им по стене.

– Ты с ума сошел?

Грохот летящих во все стороны камней заглушил все прочие звуки. Сережа сделал внушительного размера дыру в стене. Кирпич легко вываливался из своих ячеек и падал на пол.

За стеной действительно было какое-то пространство. Артур посветил внутрь фонариком. Сережа, согнувшись, пролез в дыру и оказался по другую сторону стены. Он протянул Артуру руку.

Калашников осветил фонариком помещение. Небольшая комната, без всякой мебели. И без какого-либо намека на выход. В глаза сразу же бросились рисунки на стенах. Огромные человекоподобные кальмары будто опутывали своими щупальцами всю эту комнату.

– Знакомый почерк, – прошептал Артур.

– Я же говорил! – воскликнул Сережа. – Это все Дыркин!

Рисунок в церкви был вершиной целомудрия по сравнению с этими художествами. Кажется, здесь Норкин себя не сдерживал. «Кальмары» здесь были в разных позах, и на корточках и раком, и на коленях. А вокруг них голые люди и мужчины и женщины, лежащие в чугунных ваннах с торчащими из них проводами.

В углу стояла клетка с ржавыми толстыми прутьями. В клетке Сережа заметил пустую собачью миску.

Топот тяжелых ног приближался. Неожиданно в помещении раздался низкий, хриплый голос.

– Вот ты где, маленький беспризорник. А зачем стену разломал? Я ее так долго строил…

Артур, подскочив на месте, судорожно схватил фонарик. Луч света наткнулся на мужчину в черной кожаной куртке и сапогах с толстой подошвой. На его голове торчала шляпа полковника милиции. Мужчина едко ухмылялся в свои жидкие усы.

Сережа стиснул топор.

– Не подходи, урод, я убью тебя, – хрипло крикнул он.

– А, Сережка. Маленький жалкий воришка. Уже забыл, как дерзил мне на остановке? Я же сказал, что тебе не сойдет это с рук.

– Ты больной ублюдок, – прохрипел Сережа.

Маньяк выставил перед собой пистолет. Он привел оружие в боевую готовность и направил дуло на Сережу.

– А так? – усмехнулся мужчина. – Что, уже не такой смелый, а?

Сережа отшатнулся назад, затравленно смотря на наведенный на него пистолет.

«Это конец, – промелькнуло у него в голове. – Интересно, умереть от пули в башке – это очень больно? Умру ли я быстро? Во всех фильмах люди, получая пулю, сразу падают замертво. Но что, если… он промахнется и попадет мне куда-нибудь в другое место, отчего я буду умирать медленно и мучительно?.. Неужели это последний день в моей жизни?» С сожалением Сережа подумал, что больше никогда не увидит маму, папу, больше никогда не заговорит с Лерой. Не извинится перед ней но-нормальному, по-мужски.

Не признается, что она – самый красивый ангел, которого он когда-либо видел. И даже не скажет, что не так уж и жалеет о своей жизни. Ведь ему довелось познакомиться с ней.

– Ладно, сегодня я добрый, – маньяк притворно смягчил голос. – К тому же, я вижу, ты привел с собой друга. Поэтому я разрешу вам самим сделать выбор. Сегодня мне нужен только один из вас. Так что… Давай, Сережа. Убей своего дружка и будешь свободен.

– Не нужно, – выдавил Артур.

– Еще как нужно. Сам посуди, мальчик. Что лучше – вы оба умрете, или один из вас спасется? Тому, кто осмелится, я даже лично покажу выход, – Киреев рассмеялся. – Даю клятву пионера.

– Не слушай его, – прошептал Артур.

Сережа, ни живой, ни мертвый, стоял столбом и сжимал в руке рукоятку топора.

– Ну давай, Сережа, лучше ты сделай это. Докажи, что ты способен на сильные и необычные поступки.

– Урод. Я никогда не сделаю этого, – сквозь слезы сказал Сережа. – Ты больной. Тебе лечиться надо, ты знаешь это? В дурдоме лежать под ремнями и галоперидолом.

– Надо же. А тогда, на остановке, ты показался мне таким смелым. Даже, можно сказать, безрассудным. Взять и нахамить представителю закона…

– Ты не представитель закона. Ты не настоящий милицейский.

– А кто сказал, что я всего лишь милицейский? Я представляю закон куда высший, чем людская суета, созданная для того, чтобы сельские аборигены не поубивали друг друга за бутылку водки. Я представляю закон безграничной божественной силы.

– И где же эта сила? – прохрипел Артур. – Почему она сама не возьмет то, что ей нужно.

– Такова ее воля. Вы должны пройти испытание…

– Но зачем? Какой в этом смысл?

Киреев разозлился.

– А какой смысл Господа Бога, если в мире вершится зло? Искать смысл – не ваша задача. Ваша задача – сделать то, что я требую. И выбора у вас нет.

Громов спустил курок. Выстрел заставил Сережу подскочить на месте и оглохнуть на пару секунд. Пуля врезалась в стену рядом с ними, кроша под собой кирпич.

– Зачем ты пытал Свету? – выкрикнул Сережа. – Она-то ни в чем не была виновата!

– Каждый человек в чем-то да и виноват, Сереженька, – смягчился маньяк. – В каждом младенце заложен грех. Человек должен покаяться.

– А сам-то ты каешься? За то, что людей пытаешь? – Сережа