Железный кальмар - Эдуард Камушкин

– А метки кто стер? Дед Мороз? Ты сам себя послушай.

Испуганное лицо Артура начало расплываться, превращаясь в разноцветную мазню.

– Мы одни здесь, – повторил Артур гораздо спокойнее.

– Что-то не нравится мне это, – сказал Сережа самому себе. – Артур, ты где?

– Здесь, – раздался голос Артура за его спиной. – Надо вернуться в село и рассказать взрослым об этих туннелях, пускай проверяют.

– А почему я тебя не вижу?

– Потому что нет здесь никого. И тебя нет. И меня нет.

После этих слов Сереже заложило уши от его собственного крика. На этот раз он не проснулся, а крик продолжился. И вскоре он понял, что этот крик был вовсе не похож на крик. Скорее это был звук какого-то аппарата. Мерзкий, пищащий и непрерывный. От него уже давно болела голова. Но Сережа уже привык.

– ААА, что происходит? – заорал Калашников, но не смог услышать собственного голоса.

Неожиданно свет полоснул его по глазам. Проморгавшись, он понял, что стоит в комнате, в гостиной. Это была его собственная гостиная, только уютнее и красивее, с хрустальной люстрой под потолком и мягкими, волосатыми коврами. Вокруг суетились люди, мать несла в руках огромную пиалу с салатом, стол был расправлен и накрыт праздничной скатертью, на диване сидели мутные фигуры. Сережа с трудом узнал среди них папиных коллег с его бывшей работы, тетю Любу из Краснорожья, узнал Стаса, узнал маминых подруг, узнал даже самого папу, живого и здорового. Все сидели с веселыми лицами, сжимая в руках бокалы с игристым шампанским.

– Ну что, космонавты? – весело сказала Олеся, ставя блюдо на стол. – Скоро уже куранты. Все загадали желание?

– Подождите меня! – из коридора вдруг вышел сам Сережа. Выглядел он иначе, чем привычное Сережино отражение. В новом костюме, с отросшими блестящими волосами, упитанный и мускулистый. Этот Сережа уселся во главе стола и улыбнулся. – Вот теперь загадываем!

Калашников в ступоре наблюдал, как его двойник пишет что-то на маленьком листке бумаги, затем поджигает и растворяет пепел в напитке. «Голубой огонек» по телевизору сменился на традиционное обращение президента, и присутствующие замерли с блаженным выражением лица, замерев перед экраном.

– Дорогие граждане! – торжественно произнес глава государства. – Этот год был непростым для всех нас! Но несмотря на все трудности, мы продолжаем жить и выходить из новых кризисов еще сильнее, чем раньше. Главное, для всех нас, здоровье наших близких, наших друзей, благополучие каждого человека в огромной семье, под названием Соединенные провинции бывших союзных государств под протекторатом ООН. Кхм, – президент на секунду замялся, – каждый житель, каждый налогоплательщик СпбСГппООН в новом году должен жить счастливее, чем в предыдущем, для чего мы и продолжаем работу даже в новогодние каникулы. Желаю каждому из нас не терять присутствия духа, сохранять оптимизм и радоваться, ведь уныние – это смертных грех. С праздником, дорогие сограждане, с Новым две тысячи седьмым годом!

– Ура! – закричали все хором. Раздались куранты.

Завороженный, Сережа смотрел, как его клон залпом выпивает свое желание. На секунду ему показалось, что тот его заметил и даже усмехнулся.

– С Новым годом! – чокнувшись со всеми новой порцией напитка, Сережа вдруг встал из-за стола и сказал: – пойду Лерку поздравлю!

– И от меня ей привет передавай, – ответила Олеся.

Наспех накинув на себя куртку с мехом и надев сапоги, Сережа кинулся из подъезда.

– Эй, погоди! – крикнул Калашников, но его копия даже не обернулась. – Это ведь был ты! Я вспомнил! Это же ты со мной разговаривал?

Не обращая на него внимания, Сережа бежал куда-то сквозь ветер и снег и оказался под окнами Артура Белова. Из подъезда вышла Лера.

У Сережи захватило дух, как она была хороша. Повзрослевшая на пару лет, вытянувшаяся, с пухлыми губками, длинными ресницами, в новой шубе из блестящего меха.

– Сережа, с Новым годом! – Лера кинулась к его клону на шею.

– И тебя, детка! Это тебе.

Сережа протянул девушке коробку с новым телефоном. Они начали целоваться, чмокая друг друга мокрыми языками с неприятными шлепающими звуками. Руки «взрослого Сережи» полезли под ее шубу. От напряжения «молодой Сережа» схватился за сердце.

«Что происходит?»

Он очнулся, лежа на полу. Над ним нависало перепуганное лицо Артура. Сырые стены напомнили ему, где он на самом деле.

– Серега? Что с тобой? – закричал Белов, тряся его за грудки.

– А? Что со мной?

Сережа провел рукой по липкому лбу и с трудом поднялся, хватаясь за руку Артура.

– Ты просто упал и все. Я пытался тебя разбудить, а ты рычал, кричал и бубнил что-то непонятное. Я чуть в штаны не наложил.

– Не знаю… – тихо сказал Сережа. У него все еще колотилось сердце. – Не помню. Мне снился какой-то кошмар.

– И часто с тобой такое бывает?

– Вообще не бывает. Может, от стресса отключился? Или воздуха здесь мало.

Калашников ущипнул себя за руку, чтобы ощутить хоть что-то знакомое. «А если я ему расскажу, какая чушь мне снится?» Сережа мотнул головой. «Нельзя, он подумает, что я совсем двинулся. А если я и правда двинулся?»

– Нам надо уходить, скорее. И так столько времени потеряли.

Артур схватил Калашникова и потянул его вглубь коридоров. Пробежав еще метров сто, они уперлись в глухую стену.

– Тупик.

– Нужно вернуться обратно…

Сережа тихо завыл, уронив голову. Они вяло побрели назад, уже не предпринимая попыток для бега. Вера в хорошее завершение этой адской авантюры в душе Сережи угасла. У него раскалывалась голова, а тело ломило от холода.

На обратном пути он снова услышал шаги. Звук то исчезал, то появлялся вновь. На этот раз ему не показалось.

– Слышишь, – прошептал Артур, – шаги.

– Слышу, включи-ка фонарик.

Белов затрясся и кивнул, но фонарик не включил. Сережа настаивать не стал.

Они шли на ощупь, выставляя перед собой руки. Стало окончательно не понятно, где они, на какой развилке, в какой части села. А может быть, они вовсе и не в селе, и даже не в лабиринте. Может быть, они просто идут в пустоте? А может, они и не идут вовсе, и вообще, никаких «их» нет. А есть только тьма, тьма вокруг и внутри… Наверное, так на самом выглядит смерть. Разве что, с той разницей, что некому будет думать все эти мысли.

– Сколько мы уже здесь? – хрипло спросил Сережа.

– Уже шесть вечера. А у меня не ловит связь. И мама, наверное, сходит с ума, – сказал Артур.

Стены обступали со всех сторон. Казалось, этому коридору не было конца и края.

Сережа остановился, вынимая пачку папирос и зажигалку.

– Надо успокоить нервишки.