Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

Ее воплощению способствовал рано выпавший снег. Илья надеялся, что в развалинах Южного Бронкса за отсутствием машин снег должен быть кристально белым и сохранится таким до Нового года, до которого оставалось всего два дня.

7. Новый год

В Америке три основных праздника: День независимости, День благодарения и Рождество. Праздники эти считаются семейными, и вся Америка забирается в свои огромные машины и разъезжается к родне по многочисленным скоростным дорогам, которые, как гигантская паутина, опоясали всю необъятную страну. Нашим героям, к счастью, никуда ехать не надо: они новые американцы и пока что держатся рядышком, а вернее, в пределах одного, хоть и семнадцатиэтажного дома на Нью-Арк-авеню в Джерси-Сити. Еврейские эмигранты из России разительно отличаются от остальных жильцов этого многонационального дома. Им, выросшим в социалистической и атеистической стране, основной праздник американцев – Рождество – был, мягко говоря, безразличен. Для них любимый праздник Новый год. Готовятся они к нему основательно, и так же основательно его отмечают. Собравшись за час до полуночи за обильным, ломящимся от еды и выпивки столом, они веселятся всю ночь, позабыв обо всех своих делах и проблемах, страхах и болезнях. Они болтают ни о чем, рассказывают анекдоты, смеются, танцуют. И уже под утро, усталые, хорошенько выпившие и основательно объевшиеся, но счастливые, они расходятся по домам, прихватив полученные подарки, которые лежали под обязательной елкой.

Елки в Америке, как и в России, продаются на улицах. Покупают их за неделю до праздника, а в канун Рождества под ними раскладывают подарки. На следующее утро, в само Рождество, эти подарки раздают. Город в Рождество вымирает: магазины закрыты, улицы почти пусты. Площадки, где продавались елки, тоже пусты, а нераспроданные деревья увозят на следующий день после Рождества. Этим-то и пользуются эмигранты из «Совка», для которых Рождество – праздник инородный.

В Рождество рано утром троица друзей села в огромный кадиллак Ильи и покатила на Манхэттен. Проехав туннель под Гудзоном и покружив немного по пустынному городу, они остановились около первой попавшийся площадки. Нераспроданных елок оказалось не так много, но друзья все же нашли довольно приличную и, запихнув ее в машину, покатили домой. Когда они со счастливыми и гордыми улыбками разгружали машину, вышедшие на прогулку аборигены смотрели на них как на идиотов: приобретать елку после Рождества могут только these crazy russians (эти ненормальные русские). Но мнение аборигенов друзей не волновало.

Елку установили в квартире у Резиных, потому что у них был Игорек. По этой же причине отмечать Новый год тоже решили у Резиных. Екатерину Владимировну вместе с Идой пригласили в гости их друзья из соседнего дома. За несколько дней до праздника вся компания втиснулась в кадиллак и покатила в русский магазин в Квинс. Хозяином магазина был знаменитый Моня. Магазин пережил всех конкурентов и оставался единственной русской торговой точкой в Квинсе. Он так и назывался: «У Мони».

Еще дома друзья договорились, что смотреть на цены не будут и отоварятся по полной. Единственное, от чего они отказались, – банка черной икры: у всех от нее изжога. Огромный багажник кадиллака был загружен пакетами. Спиртное решили купить в Джерси-Сити, где Вася нашел оптовый ликеро-водочный магазин. Вася в последнее время стал баловать себя обязательной рюмкой ледяной водки за обедом. Объяснял он это особенностями своей профессии. «Какой же я таксист, если рюмочку за обедом не опрокину?» – доказывал он Броне. Она не возражала и стала даже к нему присоединяться, объясняя это необходимостью очищать голову, за день набитую цифрами. Тридцатого вечером Броня с Ниной принялись за приготовления закусок. На горячее Нина решила сделать еврейское блюдо: кисло-сладкое жаркое, которое ее научила готовить свекровь.

– Ага! Пригодилась еврейская свекровь, – наставлял ее Саша. – А в Питере не ценила, – уже укорял он.

На Нину не подействовало ни то ни другое. С тех пор как они вышли из ссылки в Олбани и Скенектади, она освободилась от Сашиного давления, вернее от его власти и его превосходства. Время, проведенное там, в почти полной изоляции от других людей, дало ей возможность увидеть настоящего Сашку, а не самовлюбленного и надменного, который всегда упивался своим, им самим же вымышленным приоритетом над остальным миром. За всей его бравадой, за всеми его бесконечными шуточками скрывался легкоранимый, далеко не уверенный в себе человек, которого ей было даже жалко. Но самое главное и самое печальное – Саша не умел любить. Вернее, надолго его любви не хватало. Она могла бы многое ему простить, но только не это. Илья во многом походил на Сашку. Не зря они были лучшими друзьями и понимали друг друга с полуслова. Но у Илюши совершенно не было Сашкиной надменности, хвастливости и самовлюбленности. Зато у него с избытком было то, что так не хватало Саше: доброта, мягкость, чуткость и умение любить. В этом она была уверена.

* * *

Как принято в России, все сели за стол в одиннадцать, чтобы проводить старый год. Мужчины провожали его довольно бурно и уже к наступлению Нового года были навеселе.

В Нью-Йорке, как и по всей стране, вместо боя курантов начало Нового года отмечают по падению стеклянного сверкающего огнями «яблока» – символа города, установленного на высотном доме на южной стороне Таймс-сквер – главной городской площади. Все дома на этой узкой площади увешаны экранами, демонстрирующими разные картинки и видео, и представляют собой образец рекламного прогресса. По статистике на этой площади одновременно собирается самое большое количество людей в мире. В Новый год наблюдать медленное падение «яблока» на Таймс-сквер собирается до двух миллионов человек – вот уже действительно яблоку негде упасть. Когда «яблоко» начинает падение, цифры на самом верху тридцатиэтажного здания начинают отчет, который вслед за ними вслух ведет двухмиллионная толпа и еще несколько сотен миллионов американцев, собравшихся дома около телевизоров. Когда «яблоко» касается дна, на крыше дома вспыхивают огромные цифры Нового года (на этот раз 1979-го). И в это мгновение все в огромной стране чокаются бокалами с шампанским, обнимаются и целуются, поздравляя друг друга с Новым годом.

Поздравляли и целовались и неразлучные друзья в квартире Резиных. Когда дошла очередь Ильи поздравить Нину, он повернул ее спиной ко всем и поцеловал в губы. Нина ответила на его поцелуй, не отрывая взгляда от его широко открытых глаз. Илье казалось, что он никогда не испытывал такого блаженства. «Любит! Любит!» – проносилось у него в голове.

Под ярко наряженной елкой, завернутые в красочную бумагу, лежали подарки. Среди них выделялась