Дива - Дэйзи Гудвин

Глава шестая

Клуб Il Circolo

Рим, канун Нового года, 1957

I

Из-за света софитов было слишком жарко. Закончив арию Casta diva, Мария обливалась потом. Было странно стоять в телестудии в вечернем туалете и петь не перед зрителями, а перед камерой. Но, как твердили ей продюсеры, это выступление транслировалось в прямом эфире в миллионы домов по всей Европе. Страны, когда-то разделенные войной, объединили американка греческого происхождения Мария Каллас и живший в XIX веке итальянец Винченцо Беллини. Мария поклонилась и послала воздушный поцелуй. Ей очень захотелось вытереть пот, который начал стекать по бровям, но она не могла сделать столь вульгарный жест перед камерой. Наконец режиссер-постановщик скомандовал: «Снято!» – и Мария почувствовала, как соленая капля скатилась ей в глаз.

По пути из студии в отель Мария смотрела на людей, спешивших домой на праздничный ужин или идущих на вечеринку. Ей же хотелось только одного – спать. Новый год ничего для нее не значил; она думала лишь о выступлении для президента Италии, которое должно было состояться на следующий вечер в оперном театре. Она будет петь «Норму» – одну из самых сложных вокальных партий в ее репертуаре. Ей нужно было отдохнуть, чтобы все прошло на высшем уровне. С тех пор как Мария встретилась с Эльвирой, она чувствовала холодок сомнений перед выходом на сцену. Каждый раз, достигая кульминации без происшествий, она задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь сделать это снова. Сегодня она исполнила всего одну арию, но вскоре ей предстояло спеть полноценную оперу. Мария трижды перекрестилась на удачу.

Это заметил Тита.

– О чем ты молишься?

– Чтобы мой голос выдержал выступление перед президентом.

– Ты была прекрасна сегодня вечером.

– Но это не гарантия того, что я смогу сделать это снова.

Менегини похлопал ее по руке.

– Не переживай так, tesoro. Ты, как всегда, будешь петь как ангел, а потом мы поедем в Сирмион и отдохнем.

Мария кивнула. Она знала наперед, что скажет Тита, но его предсказуемость вселяла в нее уверенность. Иногда ей просто хотелось высказать свои страхи, но Тита лишь отмахивался, считая их беспочвенными. Сегодня вечером она почувствовала легкую дрожь беспокойства, которую не смогла унять даже безмятежность Титы.

– Проверь на всякий случай, есть ли у них кто-то на замену.

Тита вздохнул:

– Конечно я проверю, carissima, но ты не хуже меня понимаешь, что никто в мире не сможет заменить Марию Каллас.

Мария знала, что он скажет – это был его обычный ответ, – но она надеялась, что он все же переговорит с руководством.

* * *

Лежа в ванне, Мария услышала шум в коридоре. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Эльза. На ней был костюм, похожий на военную форму с перевязью через плечо, и высокие сапоги. Мария похолодела, несмотря на то что вода была очень горячая. Ей не хотелось, чтобы Эльза видела ее обнаженной. Она схватила губку и попыталась прикрыть грудь.

– Знаю, знаю, мне следовало сначала позвонить, но я подумала, что ты устроишь мне взбучку, и потому просто решила зайти. Твое сегодняшнее выступление по телевизору было великолепно, дорогая.

Эльза оглядела Марию голодным взглядом.

– Дай мне минутку обсохнуть. Я выйду, и мы поговорим.

– О, это же всего лишь я. Я была в раздевалке «Фоли-Бержер» и с «Рокеттс» в «Радио Сити» – чего я только не видела. Ты знаешь, что в Париже помещают драгоценности в самые интимные места…

– Эльза! – вскричала Мария с таким возмущением, что стеклянные светильники задребезжали.

Эльза неохотно сделала шаг назад.

– Я подожду здесь, хорошо?

– Закрой дверь!

Когда дверь закрылась, Мария вылезла из ванны и завернулась в полотенце. Она сделала глубокий вдох и повернула ручку.

– Что ты здесь делаешь, Эльза, и почему ты так одета?

Эльза покружилась, чтобы продемонстрировать свой костюм.

– На случай если ты вдруг запамятовала, сейчас канун Нового года – ночь, когда традиционно царят разгул и веселье, и порой клоуны наряжаются в маскарадные костюмы, чтобы походить на отца-основателя своей великой страны и поразвлечь народ. Итак, сегодня вечером я – Джордж Вашингтон. На Виа Венето будет шикарная вечеринка, и я хочу, чтобы ты пошла со мной. Какой смысл праздновать Новый год, если не можешь провести его с людьми, которых любишь?

Эльза посмотрела на Марию снизу вверх, как спаниель, ожидающий угощения.

– Прости, Эльза, у меня завтра выступление – мне нужно отдохнуть.

– Но сегодня же Новый год! Сегодня все должны веселиться, даже самая сдержанная на свете примадонна.

Эльза попыталась похлопать давным-давно выпавшими ресницами.

– Об этом не может быть и речи. Ты знаешь, насколько важно завтрашнее выступление. Ходить на вечеринки – твоя работа, а не моя.

Не обращая никакого внимания на слова Марии, Эльза открыла шкаф, провела ладонью по висящим платьям и возбужденно заворковала:

– Какая красота! Что это? – Она вытащила перламутровое атласное платье с отороченным мехом шлейфом. – Соболь?

Эльза положила его на кровать, а затем принесла платье с черным бархатным лифом и пышной юбкой из белого тюля.

– Какое счастье, что твоя талия позволяет такое носить.

Руки Эльзы, схваченные на запястьях кружевными манжетами XVIII века, поглаживали тюль.

– Полный гардероб красивой одежды, которую никто не видит. Какая жалость!

Мария ничего не ответила. Ей очень хотелось надеть перламутровый атлас. В нем она чувствовала себя особенно элегантной – это утонченное платье очень ей шло. Его дополнительным преимущество было то, что мать позеленела бы от зависти, увидев в нем Марию. Она получала большее удовольствие от красивой одежды, представляя лицо Литцы, листающей газеты и журналы в поисках фотографий дочери.

– Сходи на полчасика. Клуб Il Circolo находится всего в нескольких минутах езды от Виа Венето. Я передать не могу, насколько там шикарно. На днях там устраивали черно-белую вечеринку, и Дориа Памфили приехала на зебре! Я думала, что после войны все это кануло в Лету, но только не в Риме. В любом случае, дорогая, будет невероятно весело. Пойдем – посмотришь на других, покажешь себя, а к половине второго вернешься в постель к Тите.

Мария покачала головой.

Эльза погладила соболиный мех.

– Знаешь, если бы у меня была такая красота, я бы носила ее не снимая.

Она подхватила его и закружилась по комнате. Волнуясь, как бы Эльза не наступила на подол, Мария потянулась, чтобы забрать платье.

В этот момент в дверях появился Тита.

– Ma cosa fai[16], Мария? – Тита заметно постарел и осунулся. – Ты же сказала, что устала и хочешь лечь спать. – Он с неприязнью взглянул на Эльзу. – Ты же знаешь,