Дива - Дэйзи Гудвин

Он снова повернулся к Марии:

– На «Кристине» ты будешь недосягаема для этих паразитов.

Мария посмотрела ему в глаза:

– На «Кристине»? Я не помню, чтобы мне присылали приглашение и тем более, чтобы я его приняла.

Онассис и глазом не моргнул.

– Тогда я приглашаю тебя сейчас, и ты, конечно, не откажешь.

– Почему ты так уверен? – спросила Мария, поразившись его самомнению.

Ари посмотрел ей в глаза и произнес:

– Потому что «Кристина» – это мое королевство, Мария.

Ей захотелось влепить ему пощечину. Как он мог сравнивать свое дурацкое суденышко с волшебством, которое она творила на сцене? Вместо этого она отстранилась и одарила его взглядом, который приберегала для негодяя Скарпиа во втором акте «Тоски».

– Как захватывающе. Боюсь, мне придется покинуть вас, мистер Онассис – мне нужно подготовиться к очень важному выступлению.

Онассис пожал плечами:

– Очень жаль, что утром я улетаю в Вашингтон. С нетерпением жду вас с мужем на «Кристине» этим летом.

Мария огляделась в поисках Титы.

– Мой дорогой мистер Онассис, вы, очевидно, ничего не знаете о жизни певицы. У меня нет времени на круиз по Средиземному морю, как бы восхитительно это ни звучало. Весь мой год расписан по дням. Если я не выступаю, то или репетирую, или делаю запись. Но спасибо за приглашение. Я его очень ценю.

Онассис не дрогнул под пристальным взглядом Марии.

– Просто помни: когда передумаешь, мое приглашение все еще будет в силе.

Он улыбнулся и, наклонившись вперед, то ли случайно, то ли намеренно поцеловал ее в шею, а не в щеку. Его губы коснулись кожи под ухом, и Мария затрепетала.

– С Новым годом, Мария, – прошептал он по-гречески и исчез.

Мария сделала глубокий вдох, а затем снова поискала взглядом куда-то запропастившегося Титу. Ей вдруг нестерпимо захотелось выбраться из этого клуба, вернуться в номер и подготовиться к выступлению. Как она могла позволить Эльзе уговорить ее выйти в свет? Ее голос был священным даром, а она растрачивала его впустую в этом пошлом месте.

Кто-то потянул ее за локоть, и она оглянулась, надеясь, что это Тита, но увидела взволнованное лицо Эльзы.

– Тебе понравилось танцевать с Ари? – спросила она. – Мне показалось, что вам очень комфортно в компании друг друга.

– Нет, мне не понравилось танцевать и было совершенно некомфортно. Ты не видела Титу? Я хочу вернуться домой.

– Уже? Ты же пришла совсем недавно. Ночь только начинается, а ты так прекрасна.

Мария почувствовала, как пальцы Эльзы поглаживают соболиную оторочку ее шлейфа, и в сердцах вырвала у нее подол юбки.

– Мне здесь не место. Я хочу поехать домой и отдохнуть.

Эльза надула губы:

– Но я хочу тебя познакомить со столькими людьми!

– Я пришла не для того, чтобы развлекать твоих друзей, Эльза, – сказала Мария, наклонившись к ее уху, – что бы ты им ни наобещала.

К счастью, тут же появился Тита. Вздернув подбородок, она направилась к лестнице, и толпа расступалась перед ней.

II

Проснувшись на следующее утро, Мария сразу почувствовала неладное. Открыв рот, она попыталась позвать Бруну, но ее горло словно зажали в тиски. Это было наказанием за то, что она поставила собственное удовольствие – нет, тщеславие – выше долга перед искусством. Мария сгорала от стыда. Как она могла позволить Эльзе уговорить ее пойти в тот дурацкий клуб? А с какой уверенностью Онассис говорил о том, что она примет его приглашение! Мария прижала ладони к векам и постаралась прогнать из памяти насмешливое выражение его лица. Обыватель, который даже не притворялся, что любит оперу, мужчина, который сказал, что находит ее привлекательной, но не понимал, как она одарена. Она не была одной из окружавших его женщин, которые только и делали, что принимали приглашения на обед и устраивали частные ужины на тридцать персон. Она служила искусству и прославилась благодаря необыкновенному таланту, а не потому, что вышла замуж за подходящего мужчину или унаследовала родительское состояние.

В дверь постучали – Бруна принесла кофе. Мария указала на горло, и горничная побежала за Титой.

Мария написала на листке бумаги:

Придется вызывать замену.

Тита побледнел.

– Мария, ты должна сегодня петь. Президент республики приехал специально ради тебя, а не для того, чтобы послушать какую-то дублершу. Я вызову врача. Посмотрим, что он скажет. А пока отдохни – вдруг тебе станет лучше. Ты же знаешь, что иногда голос возвращается.

Мария покачала головой. Тита вышел из комнаты, чтобы позвонить доктору, а Мария выпила чай с медом, который принесла Бруна. Голос действительно иногда возвращался, но, если это наказание свыше, ее вряд ли пощадят.

Через несколько часов приехал врач. Он осмотрел ее горло, померил давление и серьезно произнес:

– Вы сами знаете, что я собираюсь вам сказать, мадам Каллас.

Мария кивнула.

– И тем не менее мне придется это произнести. У вас слишком низкое давление. Ваше тело страдает от напряжения, и это отражается на горле. Вам необходим полный покой.

Тита подался вперед.

– Но сегодня вечером она поет для президента!

– Не думаю, что президент захочет увидеть, как она упадет в обморок на сцене.

Тита выглядел совершенно потерянным.

– Думаете, это возможно?

Доктор пожал плечами:

– Я бы не стал рисковать.

Мария написала в блокноте:

Позвони менеджеру и скажи, что нужно найти замену.

Доктор пожал ей руку.

– Это мудрое решение, мадам Каллас.

Мария слышала, как муж разговаривает по телефону в соседней комнате:

– Но врач сказал, что она может упасть в обморок на сцене.

Наступила пауза – Тита ждал, когда стихнет поток мучительных протестов на другом конце провода.

– Я понимаю, как все ужасно. Но я бы не позвонил, если бы моя жена не была серьезно больна.

Последовала еще одна пауза.

– Если считаете, что это необходимо.

Он закрыл дверь, и Мария не услышала остаток разговора. Она закрыла глаза и попыталась уснуть, но каждый раз, погружаясь в дремоту, она чувствовала прикосновение губ Онассиса к своей шее и вздрагивала от стыда.

* * *

Эльза приехала после обеда. Мария слышала, как Тита безуспешно пытается отделаться от нее, но через несколько секунд она ворвалась в комнату и теперь сидела на кровати, сжимая руку подруги.

– О бедняжка! О моя несчастная дива! Это все моя вина – это я позволила тебе выйти в свет прошлой ночью. Мне следовало прислушаться к внутреннему голосу и настоять на том, чтобы ты оставалась дома в постели. Но я знаю, как сильно ты хотела повеселиться. Мне показалось несправедливым, что самая красивая