Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

Кира достала банку из холодильника, открыла и опрокинула пиво, но не в рот. Речная вода уже высохла на ее коже, и теперь тело блестело прозрачным золотом. На ней не было одежды. Яну захотелось соскользнуть в нее. Пропасть в ней. Почувствовать биение другой жизни. Он двинулся к Кире, но она показала на телефон.

Вокруг были поля. Рожь. Пшеница. Просто высокая зеленая трава, с которой люди ничего не делали. Все выглядело жарким, и воздух из открытых окон не охлаждал, а скорее походил на вентилятор. Тот же горячий воздух, только двигается быстрее.

Кафе стояло прямо на дороге. Щебенистая парковка захрустела под колесами, и звук был такой, будто что-то лопнуло. Не колесо даже, а камень. Ян несколько раз набрал номер, который дала мама, но никто не ответил. Ян закрыл машину и зашел в кафе.

— Я ищу Марию. Я за плиткой.

— Вы кто?

— Я за плиткой. Мария здесь?

— Я Мария. Но я ничего не знаю про плитку.

— Тогда мне нужна Любовь.

— А, Любовь Николаевна?

— Она.

— Она сейчас занята.

— Она здесь?

— Да, но она сейчас занята.

— Она сказала приехать к двенадцати. Сейчас, — Ян посмотрел время на телефоне, — двенадцать ноль пять. Ноль шесть.

— Она на мероприятии в банкетном зале.

— Можете ее позвать?

— Позвать? Нет. — Мария смотрела так, будто Ян пошутил. — Там глава района. Они пьют чай. Подождите тут.

— Долго?

— Не знаю. Посидите пока.

Для села это было слишком модное кафе. Что-то между «Макдоналдсом», лофтом и рестораном, которые арендуют под свадьбы и выпускные.

— Позвать, что ли? — спросила Мария у другой официантки.

— Не знаю.

Мария зашла в банкетный зал и вернулась с полной невысокой женщиной за пятьдесят.

— Чего хотели? Вы кто?

— Я за плиткой.

— Какой плиткой?

Ян начал объяснять.

— Да поняла я, поняла. Ой. Ну я не могу сейчас. У меня мероприятие. Глава района здесь.

— Вы сами сказали к двенадцати подъехать.

— Ну а я что сделаю? Они чай пьют.

— Может, я заберу просто плитку и поеду?

— А как вы ее заберете? Она не здесь. Думаете, она здесь, в кафе? Нет, она не тут. Она на складе. — Ее взгляд бегал по Яну и кафе, и Ян удивился, обнаружив, что у глаз может быть одышка. — Без меня туда не попадете. Придется подождать. Сейчас чай допьют, и поедем.

— Это сколько?

— Я откуда знаю? Сколько глава будет чай пить.

Ян вышел на улицу и успел выкурить две сигареты, прежде чем из банкетного зала начали выходить старики и садиться по УАЗам.

— Что за банкет? — спросил Ян.

— Какой банкет? — ответила Любовь. — Это поминки. Каждую неделю поминки. Часто что-то стали умирать.

— Это с СВО? Или просто от жизни?

— Что?

— Ну умирают-то от чего?

— А я откуда знаю? Я не спрашиваю.

Все уехали. Любовь встала напротив Яна, держа телефон в ладони. У Яна было ощущение, что она понятия не имеет, кто он. Кто она.

— Что я хотела? — повторяла она. — Что я хотела? — Это был явно риторический вопрос, но она задавала его так, будто ждала, что Ян на него ответит.

— Я не знаю, — сказал он. — Забрать плитку со склада?

— Понятно, что плитку. Думаете, это так просто? Нужен ключ.

— У вас его нет?

— Есть. Но он где-то в одежде. А одежда в шкафу. Что мне его теперь, искать, что ли?

На этот вопрос у Яна ответ был, но Любовь задала его риторически.

— Нет, — ответила она сама. — У Петровны должен быть запасной. Сейчас я ей позвоню.

Она морщилась, пока искала номер в телефоне, потом поднесла его к уху и опять уставилась на Яна.

— Она, наверное, спит. Что будем делать, если она спит? Алло… Петровна?

У Петровны нашелся запасной ключ. Ян и Любовь сели в машину и поехали по узким асфальтированным дорогам села.

— Что бы мы делали, если бы она спала? — спрашивала Любовь, но Ян перестал отвечать на ее вопросы. — Вон она. Остановите здесь.

Ян припарковался на траве возле забора. На другой стороне были огороды и двухэтажная панелька, в которой, по всей видимости, Петровна должна была сейчас спать.

— Привет, — сказала Любовь, улыбаясь. — А я думала, ты спишь.

— Нет, не сплю еще.

— Ну здорово. А мне на склад надо. Вот за плиткой приехали.

— Здрасте, — сказал Ян.

— Поминки-то всё? — спросила Петровна.

— Всё, да. Глава чай допил, все уехали.

— Ну хорошо.

— Ладно, — сказала Любовь, — поедем мы.

Они помахали Петровне и сели в машину. Склад был на другой стороне двора от МЧС. Мужчина копался под капотом пожарной машины. Любовь, прихрамывая, подошла к металлической двери, на которой висел ржавый замок, и начала подбирать к нему ключи со связки.

— Ой, — говорила она. — Ой. Ой.

Она повернулась к Яну.

— Не тот ключ.

Любовь достала телефон и позвонила Петровне.

— Привет, — сказала она. — Это я, ага. Не тот ключ. Да, нужен от склада. Да, другой. Нет, никак не подходит. Давай. Без меня доедете? — спросила она уже Яна, он покачал головой. — Ой-й. Шас приедем.

Они съездили за другим ключом и вернулись. Этот подошел. Внутри лежала куча хлама из досок и металлических палок, и под всем этим были стопки плитки.

— Вот, — сказала Любовь. — Поместится хоть в машину-то?

Подошел эмчеэсовец и, ничего не говоря, начал помогать перетаскивать. Это было недолго, но руки и спина у Яна уже гудели.

— Ну вот и все, — сказал он. — Мама передает большое спасибо.

— Пожалуйста, — сказала Любовь. — Вы простите, что это… Поминки просто. Глава района приезжал.

— Да все нормально.

Ян отвез ее обратно в кафе и поехал назад.

Рано утром они уходили к маме, чтобы успеть сделать часть работы до жары. Они вскопали грунт, привезли с пляжа песок, утрамбовали его руками и потом за пару дней вбили плитку. Цемент не использовали и вообще делали все на глаз, так что выходило криво.

На обед мама готовила окрошку. Она показывала Кире фотографии Яна в детстве, и Кире как будто действительно было интересно на них смотреть. Еще интереснее ей было потом смотреть на самого Яна. Ему было неловко от этого взгляда. Как будто она видела всего его. Не этого конкретного человека перед ней, а как конечную точку другого человека. Мальчика с фотографий. Его это раздражало. То, что видела Кира, не имело к нему никакого отношения.

Они закончили дорожки к концу недели и растопили баню. Мама осталась дома. В парилке щипало эвкалиптом и хмелем. Ян развел в воде полбанки пива. Кира лежала голая, и