Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

— Если не получится с абортом, ты можешь уйти, — сказала Кира. — Я все понимаю. Ты в любом случае можешь уйти. Я пойму.

— О чем ты вообще говоришь? Я не собираюсь никуда уходить. Ты моя жизнь.

— Ты ненавидишь свою жизнь.

— Нет, я не ненавижу свою жизнь.

— Хочешь сказать, что ты любишь свою жизнь?

Ян кашлянул и качнул головой. Он не ожидал услышать такой вопрос, еще меньше рассчитывал оказаться в ситуации, когда придется на него ответить.

— Ну да. Я точно ее не ненавижу.

— Ты явно ненавидишь что-то.

Это было правдой. Кира это видела. Ян вздохнул. Он не смотрел на Киру. Уставился на коврик в салоне, как будто там ворочался раздавленный котенок.

— У меня почти не осталось денег, — сказал он. — Хватит на пару недель. Месяц, если совсем экономить. Тебе нужно нормально питаться. Если будет операция, нужны деньги на нее. На все нужны деньги. Я знаю, что это так работает. Мне не пятнадцать лет, чтобы ненавидеть устройство чего-либо. Я ненавижу себя за то, что не подумал об этом. Не придумал, что с этим делать. Я ненавижу не тебя, а себя.

Они посидели в тишине. Машины пролетали по дороге, и фургон покачивало.

— Ты не должен себя ненавидеть, — сказала Кира.

Яну было неловко слышать такие фразы по отношению к себе. Он ерзал в кресле, как если бы эта идея была насекомым и он мог таким образом предотвратить ее попадание внутрь себя.

— Я знаю.

— Ты не заслуживаешь того, чтобы себя ненавидеть, — сказала Кира.

Эта идея вызвала еще больше телодвижений Яна.

— Никто не заслуживает.

— Нет, — сказал Ян, перестав двигаться. — Есть те, кто заслуживает.

Кира оглядела его.

— Но это не ты.

— Это не ты, — сказал Ян. — Это точно не ты.

На несколько дней они встали на парковке возле олимпийских объектов. Неподалеку проходили гоночные треки, и Ян с Кирой часто слышали рев моторов. Иногда видели спорткары через сетчатое ограждение. Внутренности вибрировали несколько мгновений, и это ощущение казалось Яну и Кире похожим на саму жизнь.

Ян ходил по набережной и пляжу и предлагал туристам профессиональную фотосъемку по приемлемой цене. Люди шарахались от него и показывали свои телефоны, мол, они и сами нормально себя сфоткают.

— Ты уверен насчет всей этой темы? — спросила Кира через несколько дней.

— Конечно.

— Я просто думаю, что это немного, как сказать, старомодно, что ли. Фотосъемка на фотоаппарат.

— Это не старомодно. Это профессионально.

Он долго не мог уснуть, и первое, что сделал утром, — сходил за детский магазин и взял там коробку, к которой приделал лист А4 с надписью: КЛАССИЧЕСКОЕ ФОТО. ДОРОГО.

Туристы проходили мимо с квасом и мороженым. Несколько мужчин.

— Мужики, — сказал Ян, — как насчет пары фоток на память?

Следом шли парень с девушкой. Кажется, они еще не были вместе, но все двигалось к этому.

— Фото на морском закате. Соленый бриз момента. Воспоминание на всю жизнь. Романтика, друзья.

Все проходили мимо. Ян садился на стул, который взял из машины. Все замирало в нем, когда вокруг не было людей. Потом он снова вставал, улыбался и поднимал табличку над головой.

Нашлась пара пенсионеров, которые заплатили ему пять тысяч рублей за тридцатиминутную съемку с ужасным светом.

— Это наша сорокалетняя годовщина, — сказала старушка. — Каждый год приезжаем.

Ян пообещал обработать снимки и отправить им на почту. Они стали причитать, как все подорожало и что они хотели печатные фото. Они назвали Яна армяшем.

В тот вечер Ян и Кира сходили в грузинский ресторан отметить начало новой, богатой жизни дорогущей полусладкой хванчкарой, которая не могла быть настоящей, потому что ее не вывозят из Грузии. Ян это знал, но все равно заказал. На следующий день пошел дождь, и туристы не выходили на улицы.

— Дождь не может идти вечно, — сказала Кира.

— Да. Наверное, кончится к утру.

Они решили не верить прогнозам погоды на всех пяти сайтах, которые они проверили. Те говорили, что дождь будет идти всю неделю, а может, и дольше, и Ян с Кирой просто не могли позволить себе поверить, что это правда.

— Куда люди пойдут в любом случае? Хоть будет конец света?

— Я не знаю, — сказала Кира. — Домой?

— За кофе. За хорошим кофе.

Они припарковали машину на улице возле Surf Coffee и заманивали к себе хипстеров и хипстерок гаданием на Таро в хиппи-вэне. Кира нацепила платок и бусы и прикидывалась цыганкой.

С первыми несколькими людьми Кире было неловко, она слишком входила в образ, и ее реакции были либо преувеличенны, либо, наоборот, слишком нейтральны — карты показывали человеку тяжелую судьбу, а она говорила с ним голосом техподдержки. Ей казалось, что это не она, а клиенты видят ее насквозь. Тогда она начала закрывать глаза, и смысл раскладов сам формировался где-то в темноте ее век.

Мужчина за тридцать с комплекцией юноши. Аккуратно постриженный, одетый в брендовую одежду, которая смотрелась одновременно просто, утонченно и органично на его узких плечах и бедрах. Он смотрел на Киру, хотя расклад уже лежал перед его ровными розоватыми ногтями.

— Вас ждет удача. Большая удача. Что-то на работе. Ваш проект? Это будет большой успех.

— Насколько большой?

— Огромный. Для вас? В рамках вашей жизни? Гигантский.

— А для компании?

— Заметный. В конце года на последнем общем собрании будут рассказывать про все успешные проекты, и ваш тоже упомянут. Вас всех вызовут на сцену, построят в ряд и подарят рюкзаки с мерчем компании.

— Рюкзаки?

— Рюкзаки или свитшоты. Может, даже наушники.

— Наушники?

— Да, какие-нибудь модные беспроводные наушники.

— И все?

— А чего вы еще хотели?

— Я не знаю. Чего-то масштабного.

— Глобального?

— Ну да.

— Из разряда изменить мир?

— Я знаю, что это глупо.

— Видите эту карту? — Кира ткнула в девятку мечей. — В ней вся ваша проблема.

— Проблема? Вы же говорили про удачу? Большую. Гигантскую.

— Да. Да. Все так.

— Откуда тогда проблема?

— Из этой карты. Понимаете, вся ваша удача связана только с профессиональной сферой. Вам будет везти с проектами. Все у вас будет хорошо. У вас есть талант, навыки, опыт. Сейчас запустите проект, потом еще один. Вас повысят. Или уйдете в другую компанию. Большие деньги. Большие возможности. Но что-то не будет давать вам покоя.

— Что?

— Отчего-то, как бы хорошо у вас все ни шло, вы останетесь несчастным. И чем успешнее вы будете на работе, тем глубже будет ваше несчастье.

— И что мне с этим делать?

— Если бы вам выпала карта Отшельник, я бы