Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

— Да. Именно. Физически.

— Это кажется чем-то, что мы как вид уже перешагнули.

— Я в детстве жил у бабушки в деревне. Там был один дед. Постоянно сидел на скамейке у дома, травил байки. Рассказывал, мол, когда ему было столько лет, сколько мне тогда, он в болоте в лесу видел русалку. Она зазывала его, но он не пошел. Я его спросил, где это болото, и он мне сказал, что нет больше ничего. Не осталось духов. Раньше были повсюду, потом пришла советская власть, и никого не осталось. А потом советской власти не стало, и вот мы тут.

Машина остановилась, и кто-то из нее вышел, приглушенно попрощался, и они снова поехали.

— Эй, — сказал Леша, — ты там живой?

— Да. Задумался.

— О чем?

— О частях конструктора.

— Лего, что ли?

— Я просто подумал, что все люди — это, типа, дети, а мир — разбросанные части конструктора. И вот все пытаются собрать из этого что-то, что имело бы какой-то смысл, но проблема в том, что все вот эти части, да, они из разных наборов. Понимаешь? Один из лего, другой из какого-нибудь набора для строительства корабля. Третий… А, пофиг. Просто ты говоришь про Бали, духов, СССР. И я понимаю, почему ты говоришь обо всем этом. Но как все это соединяется в наших башках? Это несоединимо.

— Да. Все разъединено.

Дорога дрожала под спиной.

— Леш. Нам сорок лет. Что мы делаем? Что это? Как мы живем? Говорим о несоединимости частей конструктора. Обсуждаем духов на Бали. Что это? Что это такое? Мальчишество какое-то.

— Это не про меня, — обдумав, сказал Леша. — Я врач. Отец. Муж. Я взрослый мужчина. Ответственный взрослый мужчина. — И первый же рассмеялся.

— Постирал все трусы, — сказал Ян. — Сколько можно придумывать отмазки, Леш? Это смешно.

— Я ничего не придумывал.

— Ты реально сейчас без трусов?

— Коммандо.

— Что?

— Помнишь, в «Друзьях» было? Джо нацепил на голое тело всю одежду Чандлера и начал приседать. Он сказал: «Коммандо». Это, типа, в английском так говорят, когда ты без трусов.

Машина остановилась снова, и водитель пошел к багажнику.

— Что это — наша жизнь? — спросил Ян. — Леш, что это?

— Серия событий, которые следуют одно за другим.

Церемонию забронировали на двенадцать. Ян оставил фургон на парковке йошкар-олинского загса и вышел на набережную с литрушкой воды. По реке летел туман, и в его разрывах материализовывались пряничные домики, как отголоски чьего-то сна. Псевдодворцы, псевдохрамы, псевдодома из других мест, которые, как прочитал когда-то давно в новостях Ян, понравились бывшему главе республики во время его путешествий по миру. Ян выпил таблетку от головной боли, но от нее как будто стало только хуже.

Кира приехала на такси. Ранки на лице было почти не видно под тональником. Кожа вокруг глаз блестела фиолетовым. Рано утром она отправилась к визажисту, но Ян узнал об этом, только когда проснулся и разблокировал телефон.

— Вау, — сказал он, осмотрев ее платье. Кира срезала рукава и низ.

— Тебе нравится?

— Ты прям панк.

— Тебе нравится?

— Мне сейчас физически ничего не может нравиться, но это самое крутое, что я когда-либо видел.

— Блин, — сказала Кира, смотря Яну за плечо.

— Что?

— Я же говорила — повсюду друзья.

К ним подходила женщина в зеленых камуфляжных штанах и лонгсливе. Худая, но со старческим животиком. Она улыбалась. Было видно, что она преисполнилась жизнью и существовала сейчас совсем в другом мире, времени, реальности. Там, где находилась она, людям хотелось улыбаться. Впрочем, рассмотрев поближе, Ян уже сомневался. С пожилыми бывает сложно отличить улыбку от морщины.

— Тамара, — сказала Кира, — как ты узнала?

— Я все знаю.

— И оделась как на войну.

Тамара посмотрела ей в глаза.

— Это потому, что идет война, — сказала она, потом расслабилась. — В чем была, в том и приехала.

Они стояли друг напротив друга и ничего не говорили.

— Здрасте, — сказал Ян.

— Ян, Тамара, — сказала Кира, — Тамара, Ян.

— Я мама, — сказала Тамара. — Можно я поговорю с дочкой?

Кира кивнула Яну, и он отошел.

— Что ты делаешь?

— Выхожу замуж.

— Ты серьезно?

— Да!

— Ты всегда была слишком импульсивная. Я предупреждала твоего отца, что это тебя погубит. Много раз.

— Ага, а он что?

— Не надо общаться со мной таким тоном.

— Ты пришла на мою свадьбу, а я тебя даже не звала, и ты еще говоришь мне, каким тоном с тобой разговаривать.

— Это не свадьба.

— Я знаю, что он тебе говорил по поводу моей импульсивности. Больше того, я, в отличие от тебя, знаю, что он чувствовал.

— Что он чувствовал по этому поводу, меня не интересует. Все знают, что ты в него импульсивная. Его погубила импульсивность, и тебя погубит. А я вас предупреждала.

— Всё? Рада была повидаться. Пока. — Кира пошла ко входу в загс.

— Кира!.. Кира, стой. Ну ты сама подумай. Ну серьезно. Ты подумала, что будет между тобой и Сашей?

Кира остановилась, выдохнула и развернулась.

— Даже не начинай, — сказала она.

— Я ничего не начинаю. Просто хочу узнать, подумала ты об этом или нет. Он такой хороший. Такого ты хорошего мужика прозевала.

— Не говори со мной о Саше.

— Мы с ним разговаривали после свадьбы. Ну, после того, как все поняли, что ты сбежала. Он сказал, что очень тебя любит. И что ему жаль, что так вышло. Он уже представил ваше будущее. У него были планы. У него было видение вашей семьи. И теперь все это разрушилось. Мы с ним час проговорили. Он был так потерян.

— Хватит.

— Что я сделала не так? Я тебя неправильно воспитала? Почему ты такая?

— Какая?

— Дура.

— Спасибо, мам. Блин, спасибо. В день моей свадьбы. Спасибо.

— Это не свадьба!

Кира задрала голову, чтобы не потекла тушь.

— Я все для тебя сделала, — сказала Тамара, — все устроила. Как можно было взять и так все, извините, просрать?

— Что просрать? Ты не понимаешь, да? Между нами ничего не было. Мы не любили друг друга.

— Хос-па-ди.

— Что?

— Любовь. Что ты вообще про нее знаешь?

— Я знаю, что у вас с папой ее не было.

— Вот только не начинай сейчас.

— Я ничего не начинаю. Я констатирую факт. Кредит был твоей идеей.

— Да. И что?

— Такое может придумать только человек, который понятия не имеет, что есть любовь.

— Наоборот. Я как раз слишком хорошо знаю, что это на самом деле. Я все для тебя сделала. Думала, что тебе не придется учиться на собственных ошибках. Что