Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

– То есть? – спросила я.

– Ты когда-нибудь слышала поговорку «хорошее – враг великого»? – спросил Маша, водя пальцем по экрану.

– Нет. – С потолка лился ослепительный свет.

– Те, кому достаточно хорошего, никогда не достигнут величия. – Теперь он повернулся ко мне. Впился в меня голубыми глазами, холодными и теплыми одновременно.

– Джейн и прочие. У них хорошо получается. Очень, очень хорошо. Собственно, поэтому я их и выбрал. Но ты, Ли, – у тебя безграничный потенциал. Ты могла бы стать великой. Но только если не будешь отвлекаться. Понимаешь?

Я кивнула, чувствуя себя неловко в униформе. Маленькая, а вокруг приборы, экраны, столы.

– Вот и отлично. – Маша отвернулся к экрану.

С тех пор я избегала Джейн. Несколько раз она ловила мой взгляд или пыталась заговорить со мной в коридоре, а я угрызалась, отворачиваясь, уходя, игнорируя ее, но привыкла быть наедине с собой и смирилась.

Я закопалась в работу. Никто раньше не говорил, что у меня есть потенциал. Что я могла бы стать великой. Я бы пожертвовала чем угодно, чтобы меня воспринимали так, как Маша и другие преподаватели в Программе. Когда в тебя верят, это вызывает зависимость.

Кроме того, желание быть лучше всех коренится глубоко, а во мне оно погасило все прочие желания. Заставило думать, что чувства, которые я испытала после вечеринки, были мелкие, незначительные, что само томление по таким поверхностным вещам уже постыдно.

«Карты» пищат, сообщая, что я сбилась с маршрута. И возвращают меня на улицу, по которой я бежала. Уведомления в телефоне теснятся, желая быть прочитанными. Передо мной перебегает мостовую крыса.

Я думала, что все делаю правильно. Но что, если я слишком много времени провожу с Вероникой? Отвлекаюсь на ненужное? Довольствуюсь хорошим?

При одной мысли об этом меня тошнит.

Глава 12

Крис говорит, что на улице ветрено. Записывает ветер и отправляет мне голосовое сообщение, и я слышу в наушниках, как летает, шуршит, шипит и свистит воздух.

крис [10:03]

также

тук-тук

ли [10:03]

кто там?

крис [10:03]

мышка-норушка, старая старушка

а ты кто?

(только скажи вслух, а то не считается)

ли [10:03]

а я лягушка-квакушка

Я печатаю и шепчу в экран.

крис [10:03]

иди ко мне жить!

ли [10:04]

{смайлик}

крис [10:04]

все утро читаю потешки

ли [10:05]

зачем?

крис [10:06]

не знаю

залип

что делала на выходных?

ли [10:07]

моя соседка по комнате сделала мне профайл для знакомств

крис [10:07]

!!!

и как тебе?

ли [10:08]

не знаю

интересно

она вроде такое умеет

крис [10:08]

дейтинг это забавно

как будто все прикидываются, что то, зачем они тут, вообще ни при чем

ли [10:09]

как это?

крис [10:09]

делают вид, что им все равно

но создают профайлы как раз потому, что им не все равно

они хотят найти кого-нибудь

секс, компанию

может даже любовь

ли [10:10]

а

крис [10:10]

и кстати

угадай, какая новая категория

ли [10:11]

свидания?

крис [10:11]

лол, Ли

нет!!!

любовь

И разумеется, приходит электронное письмо, закрывающее категорию «Дружба», вместе с уведомлением от программы данных, что мне назначили новую категорию. Сначала открываю электронное письмо и читаю заметки Криса, отчаянно пытаясь найти знак, что я все правильно делаю. Не зацикливаюсь на себе? Не отвлекаюсь?

Наш показатель эффективности мигает с нижней строки письма. Лучший наш результат: 83 процента! Вздыхаю с облегчением и читаю снова, смотрю на 83 процента, пока цифра не расплывается в глазах. Включенное наблюдение работает!

Маша говорил, что, если я хочу быть лучшей в своей области, если правда хочу, чтобы мне хватило таланта возглавить исследовательский отдел, нужно развиваться даже после выпуска. Никогда прежде я не собирала данные таким способом. Но наши результаты улучшаются, и это доказывает, что мои решения не эгоистичные. А обдуманные.

Открываю программу данных, вижу новую категорию и чуть не смеюсь вслух. Сейчас страница пустая, но скоро она заполнится. Какое облегчение. Я знала, что буду участвовать в передовых исследованиях, но кто мог предвидеть такое? Что я буду собирать опыт для ИИ в категории, которая мигает передо мной на экране: «Любовь, Любовь, Любовь».

* * *

Полгода вместе. Впереди вечность. Столько людей в «Доме» отмеряют свою любовь так, словно вместе бегут навстречу смерти. Я перебрала миллионы постов влюбленных, глаза устали, зудят, веки тяжелые и сухие.

Иду в дайнер обедать, надеясь застать там настоящую живую пару, за которой можно понаблюдать. Шагаю широкой улицей с яркими витринами. Возле них больше людей, чем раньше: рассматривают сумки, выбирают обувь, разглядывают пальто. Все молчат, но из каждого магазина доносится музыка, и люди прижимают ладони к стеклу, чтобы что-то купить, а потом бегут домой, чтобы подобрать покупки у порога.

Почему покупателей стало больше? Люди делают покупки, потому что им что-то нужно. Но иногда покупают вещи, потому что хотят что-то почувствовать.

Думаю про доклад об одиночестве, про голубые точки. Каждый раз, когда Тору показывает их, случаев все больше. Может быть, сейчас эти люди чувствуют себя немного «странно». Может быть, они думают, что новый шарф, шапка или тостер им помогут.

В дайнере русская женщина провожает меня к бордовому дивану и приносит тост. Она хлопочет, хотя сегодня людей меньше. Я ищу пары, но не вижу ни одной – только несколько человек едят в одиночестве.

Когда с тостом почти покончено, дверь распахивается и русская женщина спешит навстречу мужчине и его сыну-подростку. Оба заказывают одно и то же – черничные оладьи – и о чем-то беседуют, но мне не слышно. Отец раздраженно хмурит лоб, достает телефон и что-то рисует пальцем на экране. Сын кивает, внимая его словам.

Я сижу, пока они не уходят, и записываю все, что можно. Мужчина коротко обнимает мальчика, похлопывает его по спине.

Может, арахисовое масло и шоколад ударили мне по мозгам. Может, сахар вызывает галлюцинации. Но то, как отец похлопал сына по спине, словно говоря: «Я горжусь тобой», запечатлелось в памяти. Это явно был жест любви, который я заметила и сразу же занесла в программу данных.

Думаю об этом всю дорогу домой, шагая мимо застывших у витрин покупателей и зацветающих клумб. Грег никогда не делал ничего подобного. Я представляю его, каким он был в последнюю нашу встречу: сидит в кабинете, выполняет монотонные задачи – лицо скучающее, взгляд мутный.

Они с Синди гордятся мной, я это знаю. Они говорили мне, что гордятся, когда меня приняли в Программу. Они оба вышли