Последняя спичка - Мари Варей

главу о гравитации в учебнике по физике для старших классов, идея с крыльями мне показалась трудно осуществимой. Хотя иногда, как говорит наша соседка мадам Мишле, может быть, и нужно немножко верить в чудеса, а как иначе справиться со всем этим? Кстати, мадам Мишле задает хороший вопрос.

Чудеса — это прекрасно. К примеру, если мама, которая каждую пятницу тайком играет в лотерею, выиграла бы, то мы стали бы миллионерами. И ей больше никогда не пришлось бы заниматься стиркой. Это было бы чудом.

Меня снова отправили к доктору Ассан, потому что я опять попалась, когда жгла спички в туалете. Это несправедливо. Я всего лишь хотела полюбоваться огоньком и вовсе не собиралась спалить школу. Но взрослые ничего не понимают. Мама договорилась, чтобы меня не исключили из школы. Взамен мне снова сказали ходить к психиатру. Я прекратила там бывать в конце прошлого года, потому что это нервировало папу. А я рада, что опять буду встречаться с доктором Ассан, я по ней скучала.

Это предупреждение оказалось уже третьим. Наверное, маме было непросто договориться.

Первое я получила, когда учительница по природоведению обнаружила, что я делаю домашние задания другим ученикам за деньги. Я зарабатывала на путешествие в Канаду к северному сиянию, которое мы с Габриэлем планировали совершить, когда вырастем.

Второе — за прогул уроков, это когда мы с Габриэлем бегали в сквер покурить. Вечер накануне я провела в бойлерной. Не люблю, когда Габриэль в таком состоянии, в каком он тогда находился, остается один, прогуливая школу. Он злился, ходил туда-сюда, как тигр в клетке. Не знаю, что произошло, пока я сидела в своем укрытии и читала «Западню» Эмиля Золя (отличная книга), но мне казалось, будто Габриэль хотел разнести все вокруг. Он часто с кем-нибудь дерется, постоянно взрывается гневом. Поэтому я предпочитаю оставаться с ним, когда ему плохо, а не идти в школу и делать там вид, будто внимательно слушаю то, что и так давно знаю.

Это Габриэлю, а не мне, следовало пойти к доктору Ассан. Он бы ей, наверное, сказал, что ненавидит папу. А ведь брат даже не замечает, как похож на него иногда. Папа не идеален, но я его все равно люблю. Часто он кладет руки мне на плечи и всем говорит: «Посмотрите хорошенько на мою сверходаренную малышку! Это моя дочь, она перепрыгнула два класса! Она станет первой женщиной-президентом, первой женщиной, ступившей на Луну! Помяните мое слово, вы еще о ней услышите». Как я могу его не любить, когда он так гордится мной. Но я не хочу, чтобы Габриэль походил на него. До слез, до кома в горле. Мы с братом поговорили об этом в тот день, когда прогуливали школу и курили в сквере сигареты, которые он стащил у мадам Мишле.

От моих слов он тогда пришел в ярость.

— Ты больная, что ли? У меня нет ничего общего с этим придурком!

Он долбанул кулаком по детской горке. Это меня испугало так же, как время от времени пугает папа, после чего я бегу прятаться в бойлерную. Я заплакала, и злость Габриэля тут же потухла, точно газовая конфорка, которую выключили под закипевшим молоком.

Брат меня обнял.

— Аби, ты же знаешь, что я никогда не сделаю тебе ничего плохого?

— Да, знаю. Но надо, чтобы ты никогда вообще никому не делал плохого.

Он вздохнул.

— Знаю, иногда я выхожу из себя, ввязываюсь в драки, но я лучше застрелюсь, чем стану таким, как он, когда вырасту.

Меня напугало то, каким тоном он это сказал. Я вспомнила об охотничьем ружье, которое папа хранил в гостиной, в посудном шкафу. Хотя охотился он, только когда к нам в гости приезжал его брат, живущий в Германии.

Если честно, мне плевать на всякие выигрыши в лотерею, умение летать как птица и всякое такое. Мне хотелось бы обладать лишь одной суперсилой: суметь сделать так, чтобы Габриэль, когда вырастет, не походил на папу, и помогать ему оставаться добрым.

Я не хочу превратиться в такую, как мама, а Габриэль не хочет стать как папа. Вот поэтому у меня возникла идея заключить соглашение.

И я сказала брату:

— Знаешь что? Нам просто не надо заводить семьи и детей — так мы будем уверены, что никогда не станем такими же, как наши родители.

И я начала произносить детскую клятву:

— Крещусь, крещусь, Богом клянусь…

— …кто клятву нарушает — тот в ад попадает.

Мы ударили по рукам. Габриэль рассмеялся. Давно я не видела его таким радостным. Я тоже старалась делать довольный вид, но в глубине души грустила, ведь я никогда не стану мамой. Думаю, мне бы хотелось иметь крошечного хорошенького ребеночка, о котором бы я заботилась. Он бы все время смеялся, а я бы оберегала его от мерзостей этого мира. Защищала бы его. Взрослые защищают маленьких, таков закон джунглей, как говорит Габриэль, который, мне кажется, на самом деле ничего не знает о джунглях. Я подарила бы малышу своего зайчика Альбера, читала бы ему «Семейку Жизнелюбских» и множество других замечательных историй с хорошим концом, после которых понимаешь, что счастье существует, хотя бы в книгах. Как-то вот так. Сейчас Габриэля переполняет гнев. И я не знаю, как ему помочь от него избавиться.

Но у жизни всегда есть как темная, так и светлая сторона. И свет не распространяется на всех в равной степени. Достаточно прочитать «Западню», чтобы понять: не всем нам при рождении выпадает выигрышная комбинация карт. Так говорит мадам Мишле. Мне это нравится. Мадам Мишле могла бы стать философом.

Нам с Габриэлем в покере нашей жизни достались паршивые карты, но, если сложить их вместе, — все будет не так уж и плохо. Знаю, что сегодня только я могу привнести хоть немного света в дни моего брата. А свет — единственное, что излечивает страх и ярость. Может, вот в чем моя суперсила. И это уже немало.

Абигаэль

Сейчас

В последнее время у меня все путается в голове, и я только сейчас поняла, что совершенно забыла рассказать вам об одной персоне, сыгравшей в этой истории очень важную роль, а ведь именно из-за нее жизнь Габриэля и Зоэ пошла кувырком. Я говорю о старшей сестре Зоэ, Алине Паскье. Кому, как не мне, знать, что редко какие отношения оказывают влияние на жизнь человека более сильное, чем заложенные в детстве связи с братом или сестрой, и роль, доставшаяся нам в семье, — единственный ребенок, старший, средний