Калиостро, властелин времени. Энтони Уайлдинг - Рафаэль Сабатини

Ник подошел к нему и взгромоздился на край стола.

– А что ты скажешь насчет перехваченного письма из Лондона к нашим друзьям в Тонтоне? – спросил он.

– Ничего. Но я совершенно уверен, что его светлость тут ни при чем. Пока Баттискомб не вернется в Голландию, он будет лежать тихо, а Баттискомб все еще в Чешире.

– И все-таки на твоем месте я повременил бы с женитьбой.

– На моем месте, – улыбнулся Уайлдинг, – ты ни за что не женился бы.

– Клянусь, никогда! – воскликнул Тренчард. – Я с большей охотой сыграю в прятки или в жмурки. Это куда веселее и скорей кончается.

Глава V

Дуэль

Руфь Уэстмакотт ехала домой как во сне, едва ли отдавая себе отчет в том, что происходит вокруг. Она была настолько потрясена случившимся, что не вспомнила о Диане до тех пор, пока не увидела ее у себя дома. Она нашла свою кузину в слезах, в компании ее матери, сурово выговаривавшей ей. Оказалось, Диана прибыла в Люптон-хаус полчаса назад и выразила удивление – искреннее или наигранное – по поводу отсутствия Руфи. Почувствовав беспокойство, которое Диана постаралась не особенно скрывать, леди Гортон с пристрастием допросила дочь и, узнав обо всех деталях поведения своей племянницы, пришла в такое негодование, что пригрозила немедленно забрать Диану отсюда и отвезти ее домой, в Тонтон.

И теперь, когда Руфь наконец появилась, на ее голову посыпались упреки.

– Как я ошиблась в тебе, Руфь! – с пафосом воскликнула эта достойная дама, обычно мягкая и добродушная. – Я не могу поверить своим ушам. Ты всегда была образцом для Дианы – и вот на тебе! Ты одна отправляешься в дом мужчины, и не какого-нибудь, а мистера Уайлдинга!

– Некогда было думать об условностях, – с усталым безразличием ответила Руфь. – Надо было спасать Ричарда.

– А стоило ли губить себя ради этого? – спросила леди Гортон, повышая голос.

– Губить себя? – откликнулась Руфь и слабо улыбнулась. – Я и в самом деле погубила себя, но не так, как вы думаете.

Озадаченные мать и дочь уставились на нее.

– Прежде всего ты погубила свою репутацию, – сказала леди Гортон и, не удержавшись от насмешки, добавила: – Если только он не попросил тебя стать его женой.

– Именно это мистер Уайлдинг имел честь предложить мне, – с горечью проговорила Руфь. – Мы поженимся в следующее воскресенье.

Ее слова были встречены гробовым молчанием, обе женщины лишь остолбенело глазели на нее. Затем Диана медленно поднялась. Бледное, искаженное мукой лицо кузины наполнило ее сердце раскаянием и сожалением. Это была ее работа, результат ее интриги. Но она никак не могла предвидеть такой скорой развязки, и, хотя все случившееся как нельзя лучше совпадало с ее самыми сокровенными надеждами, в первый момент она испугалась и почувствовала себя виноватой.

– Руфь! – воскликнула она. – О, если бы я поехала с тобой!

– Но тебе ведь стало плохо, – ответила Руфь, вспоминая хитрость Дианы. – Как ты себя чувствуешь сейчас? – с неподдельной заботой спросила она кузину.

– Со мной все в порядке, – чуть ли не огрызнулась та, но затем, спохватившись, повторила с оттенком сожаления: – О, если бы я поехала с тобой!

– Ничего не изменилось бы, – с усилием проглотив комок в горле, заверила ее Руфь. – Мы заключили с мистером Уайлдингом сделку, и я заплатила за жизнь и честь Ричарда. Кстати, где он?

– Полчаса как ушел с мистером Вэлэнси и сэром Роландом, – ответила леди Гортон.

– Значит, сэр Роланд вернулся? – удивилась Руфь.

– Да, но лорд Джервейз ничем не помог ему, – ответила Диана. – Его светлость не намерены вмешиваться. Он поклялся, что мистер Уайлдинг сдерет со щенка шкуру живьем. Именно так его светлость выразились, и сэр Роланд очень беспокоится за Ричарда.

– Теперь ему не о чем беспокоиться, – с горькой улыбкой сказала мисс Уэстмакотт и, обессиленная, опустилась в кресло.

Леди Гортон, повинуясь неожиданно заговорившим в ней материнским чувствам, поспешила к ней, выросшей без матери, со словами утешения. Она усматривала в поведении Руфи слабость и безрассудство, хотя вряд ли еще какая-нибудь девушка смогла бы поступить в подобной ситуации более мужественно и разумно.

А тем временем Ричард и двое его друзей скакали в сторону лежащих за рекой болот, где должна была состояться дуэль. Но еще прежде, чем они выехали из Люптон-хауса, мистер Вэлэнси успел не раз пожалеть, что согласился ввязаться в эту ссору. Сегодня утром он нашел Ричарда в жалком состоянии, бледного и дрожащего, подавленного мыслью о неизбежной смерти и словно предвкушающего ее.

– Это твой день, Дик, – бодро приветствовал Вэлэнси Ричарда. – Повеса Уайлдинг уехал сегодня в Тонтон и вернется лишь к полудню. Подумать только! Более двадцати миль в седле, прежде чем взяться за оружие. Ты когда-нибудь слышал о подобном безумии? Да он станет как палка после такой гонки, и у тебя не будет с ним проблем.

Ричард рассеянно слушал и, заметив, что его секундант пристально наблюдает за ним, попытался улыбнуться.

– Что с тобой, приятель? – вскричал мистер Вэлэнси, когда увидел жуткую гримасу, исказившую лицо Ричарда, и схватил его за подрагивающее запястье. – Убей меня, но ты в никудышной форме. Какая муха тебя укусила?

– Я нездоров сегодня, – тихо ответил Ричард. – Это все кларет[18] лорда Джервейза, – добавил он, проводя рукой по лбу.

– Кларет лорда? – в ужасе переспросил Вэлэнси, словно услышав вопиющую ересь. – Его фронтиньяк по десять шиллингов за бутылку?!

– Кларет всегда плохо ложится на мой желудок, – объяснил Ричард, намереваясь свалить ответственность за свое состояние на вино лорда Джервейза.

Мистер Вэлэнси подозрительно взглянул на него.

– Черт возьми, – выругался он, – если ты собираешься драться, тебе надо сперва прийти в чувство.

Он позвонил в колокольчик и, не дожидаясь согласия Ричарда, велел принести им две бутылки канарского[19] и бутылку бренди. Мистер Вэлэнси очень добросовестно относился к своим обязанностям секунданта и теперь собирался хоть таким образом помочь Ричарду возместить испарившееся за ночь мужество.

Ричарда, никогда не отказывавшегося поднять настроение, не пришлось долго упрашивать отведать коктейль из канарского и доброй порции бренди, а затем, чтобы отвлечь юношу от мрачных мыслей, мистер Вэлэнси завел речь о протестантском герцоге и его правах на корону Англии. Когда сэр Роланд вернулся из Скорсби-Холла с печальным известием о своей неудаче, они все еще сидели за столом и Ричард медленно, но верно пьянел. Ричард шумно приветствовал Блейка и, рассыпая проклятия и угрозы в адрес мистера Уайлдинга,