Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Чё ты врешь? Какие места в воскресенье утром! Прискакал, весь трясётся! Я т-тя быстро раскусил.

– Так чё раскусывать, я же говорю, посоветоваться хотел.

– Ну, ты и гнида! Мужик с пацаном советоваться решил? – Петр Иваныч подошел к Егору ближе.

– Да вы чё! Налетели, кричите тут, аж страшно делается!

– Вот и бойся, сученыш! Говори, что случилось? – Иваныч схватил Егора за грудки.

– Я же сказал!

– Егор, чё вы орете-то?! Только Алёнку уложила, – выбежала на крик Оксана и обомлела, увидев, как старший Прудин держит её мужа.

– А… а… что вы делаете? – спросила она, подойдя ближе.

Иваныч ослабил хватку, Егор вырвался и отскочил к жене, прикрывая её рукой.

– Ксюша, иди к себе, я потом те расскажу.

– Егор, я никуда не уйду! Я сейчас милицию вызову!

– Не кричи! Не надо никого вызывать! – успокаивал её муж.

– Да вызывай, я не боюсь! А твой муженёк пусть расскажет, чё он приходил к моему сыну и почему после него Димку в милицию забрали?

– Ничё не понимаю.

– В милицию? Я не знал, – опешил Егор.

– Давай расскажи жене, семьянин, ёпть!

– Да что вы оскорбляете-то меня? – он попытался защититься.

– Егор, что происходит?

– Ксюня, иди к себе, потом поговорим!

– Я-то уйду, но я хочу знать!

– Говорю же, потом! – гаркнул Егор на неё.

Жена отошла в комнату, но спряталась за дверями и слушала.

– Ишь ты, голос у него командный! Срать я хотел на твой голос и на тебя! Не знаю, что вы удумали, но я не дам моего сына в обиду!

– Так кто его? Так вы думаете, что это из-за меня всё? – продолжал запинаться Егор.

– А чё бы я к тебе приперся? Нужен ты мне, вошь на гребешке!

– Опять за свое! Говорю вам, понятия не имею, почему Димка в милиции.

– Да хера ли с тобой говорить, говнюк! От тебя, как от козла молока! Эта дрянь уже поработала! Ну и сучья же у вас порода! Толдычил ему, не связываться, нет же!

– Да, мы не делали ничего, – лепетал Егор.

– Молчи, гаденыш! Но запомни. – Иваныч снова близко подошёл к Егору. – Если Димка в тюрьму сядет, я твоему бл… семейству жизни не дам! – Он ушел, громко хлопнув дверью.

С полки свалился ботинок.

– Егор, что случилось? – Оксана подбежала к мужу.

– Ксюш! Не сейчас.

Он подошел к холодильнику, налил стакан водки и выпил залпом. Рассказать жене о том, что случилось на берегу, пришлось, но он упустил участие сестры и племянника в этом, как они и договорились утром с Димкой. Вышло складно, и он решил придерживаться этой версии, если что.

* * *

Вечером на лавочке около второго каменного дома собрались бабы. Пуще всех орала главная подъездная сплетница и заводила – темноволосая высокая и дородная Люська. Среди них была и соседка бабы Нюры, которая видела, как забирали Димку.

– Говорят вам, его в наручниках вывели и ружжо потом несли, – гордо делилась она новостями.

– Лёху-то в ракитнике нашли, за интернатом. Валялся, как собака, – добавила другая соседка.

– Девки, это всё Надька, помяните мое слово, она, стерва, виновата, – вставила своё Люська.

– Валет грит, что она переживат сильно, с им на берегу была, когда милиция-то приехала.

– Ой, так она ещё та актриса. – Люська махнула рукой.

– Дак за что Лёху-то? Мужик такой, – сказал кто-то из собравшихся.

– Точно, веселый парнишка был. Помню, едем с ним с рыботы. Грю: «Лёха, у тебя тут земли под ныгами пылно, хоть кыртошку сыди». Хохочет!

– Ой, да и безотказный такой, всегда подвезет.

– Вот такой мужик и мешал этой сучке под кобелей ложиться, – Люська злилась.

– Да уж, этого не отнять у ей.

– Девки, может, не она это?

– Так как не она, ясно же, что сговор был! Ещё, поди, и братик помог.

– Господи, это-то откуда?

– Да все они там одной веревочкой вязаны.

– Димкин отец к нему сёдня приходил. – Люська показала на подъезд, у которого они сидели. – Орал, до Николаевки было слышно.

– Да ты что? Иваныч? Это что же такое должно случиться, чтобы он к какому-то Егорке пошел?

– Как что? Сын в милиции, посадят щас!

– У-уй, я бы привязала эту суку за ноги к грузовикам, и пусть её разорвут на части! – со слюной у рта заливалась Люська.

– Да что ты уж так-то?

– А она как?! Жизь мужикам загубила! Лёхи нету! Димка – пацан совсем, пропадёт! А как расстреляют его, что тогда? Всё, нету у матери сына и у детей отца! Тут ещё знашь, скока слёз будет!

– Ой, бабы, страшно!

– Да эта тварь всегда по лезвию ножа ходила, доходилась, – не сдавалась Люська.

– И мужики около неё вечно крутятся. Мой вот тоже заглядывал ей под юбку!

– На чё смытреть-то было бы?! На гылове химка задрюченна кака-то, роста мелкого, морда – во, ни сиськи, ни письки! – Люська показала фигу.

– Ну, уж с последней-то ты промахнулась, тут как раз всё в порядке. – Они засмеялись.

– Ой, девки, ну вас, о чем заговорили!

– Что естественно, то небезобразно.

– А я вот всё думаю, не верится, средь бела дня мужика убили.

– Да не говори!

– А милиция, говорят, её вычислила, приехали и повезли на узнавание, – ляпнула одна из баб.

– Чё ты мелешь?! Она сама их вызвала.

– Ты откуда знашь?

– Валет проболтался.

– И он чё, сам слыхал?

– Так всё-то не говорит, подписал, документ же. Врёт поди.

– Может, и врёт, но дыма без огня не быват.

– Вон смотри, докторша побежала от своей подружки.

– Ага, тоже небось принимала участие?

– Да ладно вам, Любаня-то тут при чём? Да и Надька её не больно жалует последнее время, рассказывала она.

– Может, плохо ей было, Надьке-то?

– Да пусть бы сдохла, тварь! – Люська всё кипятилась.

– Ладно тебе, дети ведь там.

– А она о них думала, когда такое делала?

– Да она о себе тока думает.

– Я не удивлюсь, если завтра её в наручниках увезут, – ухмыльнулась Люська.

– Ой, да не, Люсь, чё ты!

– Ещё одни похороны будут, девки, вот помяните моё слово, три дня не прошло, новый покойник.

– Ну, всё, запричитали опять.

– Ладно, бабы, я пошла.

– Да подождите, только начали! – Люське ещё хотелось «помыть косточки».

– Да поздно уже.

– Чё без толку трепать, то да потому. У меня шурин в милиции работает, может, завтра чё разузнаю.

– Ну, чё, по домам, так по домам.

Народ потихоньку расходился.

* * *

Егор несколько раз выглянул в окно, выждал, пока бабы закончат