Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви

— Колбасу? Ну ты варвар!

Я оглядела номер. Взгляд упал на подоконник. Там, в большой стеклянной банке, накрытой марлей, пузырилась жизнь. Моя фирменная закваска для хлеба. Я выводила её три недели, кормила лучшей ржаной мукой, разговаривала с ней. Это была идеальная дикая культура.

Я схватила банку и прижала её к груди.

— Я готова.

Миша, который в этот момент проверял фонарик, замер. Он медленно перевёл взгляд с моего лица на банку с мутной жижей.

— Марин, ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Мы бежим от киллеров, от рейдеров, от коррумпированных чиновников. У нас каждый сантиметр в багажнике на счету. А ты берёшь… тесто?

— Это не тесто! — возмутилась я, укутывая банку в кашемировый шарф. — Это закваска! Это живой организм! Её зовут Тамара!

Миша смотрел на меня секунд пять.

— Тамара… — покачал он головой. — Тамару к тёте Вале, без разговоров. Нам лишние пассажиры не нужны.

— Миша, я пошутила про Тамару. Конечно же я это никуда не повезу. Новую сделаю. Пошли уже, шутник, — я застегнула сумку.

Мы выходили не через парадный вход. Там наверняка дежурили «шестёрки» Владимира. Мы спустились по пожарной лестнице, прошли через тёмные коридоры подвала и вынырнули в кухне.

Кухня спала. Плиты остыли, столы блестели чистотой, спасибо Люсе, которая всё отмыла. Было странно видеть это место пустым. Обычно здесь кипела жизнь, звенели кастрюли, пахло едой. Сейчас здесь пахло одиночеством.

Я провела рукой по холодной стали раздаточного стола.

— Мы вернёмся, — тихо сказал Миша за моей спиной. — Я обещаю. Мы вышвырнем их отсюда и устроим такой банкет.

— Я приготовлю им на прощание крысиный яд под соусом бешамель, — мрачно пообещала я.

Мы выскользнули через служебный вход во двор. Ночь была безлунной, хоть глаз выколи. Мороз тут же забрался под куртку.

Парковка для персонала находилась в отдалении, за хозяйственными постройками. Миша шёл быстро, бесшумно, как настоящий хищник, а я семенила следом, пытая поспевать за ним. Подойдя к машине, он распахнул пассажирское сидение.

— Садись, — скомандовал Миша, закидывая сумки назад.

Я с трудом забралась на высокое сидение, а Миша прыгнул за руль, вставил ключ в замок зажигания.

Двигатель натужно завыл, кашлянул, чихнул… и затих.

Я напряглась, вдруг вместе с запиской нам успели ещё и диверсию устроить.

— Миша… — мой голос предательски дрогнул. — Скажи мне, что это часть плана. Что она сейчас заведётся.

— Заведётся, — спокойно сказал он, хотя я видела, как напряглись его челюсти. — Она просто характер показывает. Как и ты.

Миша быстро метнулся к капоту, что-то проверил, посветив фонариком, вернулся за руль и снова повернул ключ.

Двигатель рявкнул, выплюнул облако сизого дыма и, наконец, заворчал ровным, низким басом. Вибрация пошла по всему кузову, отдаваясь в зубах.

— Живой! — Миша победно хлопнул по торпеде. — Держись, штурман. Сейчас будет трясти. Я знаю дорогу через старую просеку, на карты её не наносили лет тридцать.

— Я надеюсь, у тебя есть навигатор? — спросила я, пристёгиваясь.

— У меня есть карта в голове. Поехали.

Машина рванула с места, вырываясь с парковки в темноту ночи. Фары прорезали тьму, выхватывая заснеженные ели. Мы нырнули в лес, оставляя позади санаторий, свет в окнах и мою прошлую жизнь.

* * *

На крыльце санатория, кутаясь в меховое пальто, стоял Владимир Борисович. Он наблюдал, как вдалеке, за стеной деревьев, мелькнули и исчезли красные габаритные огни.

Он неспешно достал из кармана портсигар, вытащил сигарету и чиркнул дорогой зажигалкой. Огонёк на секунду осветил его лицо — спокойное, равнодушное, с лёгкой брезгливой улыбкой.

Он затянулся, выпустил струйку дыма в морозный воздух и достал телефон. Нажал быстрый набор.

— Да, — ответил он кому-то невидимому. — Они выехали. Как я и думал, пошли лесом. Старый японский внедорожник.

Пауза. Владимир стряхнул пепел прямо на ступеньки.

— Нет, не останавливать. Пусть отъедут подальше. Километров на пятьдесят, где связь не ловит. Выпускайте «гончих». И сделайте так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Гололёд, лось на дороге, отказ тормозов… Мне плевать. Главное, чтобы документов не нашли. А девку… девку, если выживет, привезите мне. Она мне ещё должна.

Он отключил телефон, бросил окурок в сугроб и, насвистывая весёлый мотивчик, вернулся в тёплый холл санатория.

Глава 10

— Миша, мы сейчас перевернёмся! — заорала я, вцепляясь одной рукой в ручку над дверью, а второй схватилась за край сидения.

— Не перевернёмся, — спокойно отозвался Лебедев. Он крутил руль с таким видом, будто мы едем за хлебом в булочную, а не уходим от погони. — Центр тяжести низкий, резина злая. Держись, сейчас будет небольшая турбулентность.

— Небольшая⁈ — взвизгнула я, когда внедорожник подпрыгнул на кочке, и моя голова едва не встретилась с потолком. — У меня зубы стучат в ритме лезгинки!

Я бросила взгляд в боковое зеркало. Там, прорезая тьму мощными ксеноновыми лучами, неслись два хищных силуэта. «Гелендвагены». Чёрные, лощёные, городские монстры, которые на трассе порвали бы нас, как тузик грелку. Но здесь, на узкой грунтовке, петляющей между вековыми елями, их преимущество в скорости таяло.

Они висели у нас на хвосте, слепили дальним светом и давили на психику. Я чувствовала себя зайцем, которого гонят волки. Только заяц был вооружён истерикой, а за рулём у него сидел медведь.

— Они приближаются! — холодная паника подступала к горлу. — Миша, они нас догонят! У них моторы мощнее!

— Мощность ничто, они местности не знают, — философски заметил он, переключая передачу с хрустом, от которого у меня свело скулы. — Сейчас мы им устроим урок краеведения.

Впереди показалась развилка. Основная дорога, более-менее укатанная лесовозами, уходила влево. Вправо же ныряла узкая, заросшая кустарником просека, выглядящая как путь в никуда. Тёмная, зловещая дорога, где даже деревья стояли криво.

— Держись! — рявкнул Миша.

Он резко дёрнул руль вправо. Машину занесло. Заднюю ось повело, колёса взрыли снег, поднимая белую стену. Меня вжало в дверь.

Мы вошли в поворот боком. Двигатель взревел, вытягивая тяжёлую тушу машины из заноса, и мы влетели в тёмный коридор просеки.

— Ты с ума сошёл⁈ — выдохнула я, когда машину выровняло. — Там же тупик! Я видела карту!

— Карты врут, — ухмыльнулся он, глядя в зеркало заднего вида. — А я нет. Смотри.

Преследователи купились. Они увидели,