Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви

Увидев нас, он дёрнулся, словно его ударили током, и быстро отошёл в сторону, делая вид, что просто курит и любуется пейзажем.

— Что он там делал? — напряглась я, инстинктивно сжимая руку Миши.

— Сейчас проверим, — голос Лебедева снова стал жёстким. Медведь вернулся с прогулки и был готов нападать.

Мы подошли к машине. Миша обошёл её кругом, пнул колёса. Вроде всё цело. Шины не спущены, стёкла на месте.

— Вроде чисто, — выдохнул он. — Наверное, просто любопытствовал, я надеюсь на это.

Он потянулся к водительской двери, чтобы открыть её, и вдруг замер.

Его взгляд упал на лобовое стекло. Там, под дворником, белел сложенный вдвое листок бумаги. Обычный тетрадный листок в клеточку, трепещущий на ветру.

Миша выхватил его быстрее, чем я успела спросить, что это. Развернул.

Я увидела, как его лицо окаменело. Челюсти сжались так, что заходили желваки.

— Что там? — я потянулась к записке. — Миш? Это от Владимира? Угрозы?

Он мгновенно скомкал листок и сунул его в карман, перехватывая мою руку.

— Реклама, — коротко бросил он. Голос звучал ровно, но в глазах плескалась тьма, похлеще той, что сгущалась в лесу. — Пиццу предлагают. С ананасами.

— Ты врёшь, — тихо сказала я. — У тебя глаз дёргается, когда ты врёшь.

— Марин, садись в машину. Холодно.

Он открыл мне дверь, буквально впихивая меня внутрь, в промёрзший салон.

Но я успела заметить. Пока он комкал бумажку, на секунду, всего на долю секунды, свет фонаря упал на размашистые буквы, выведенные красным маркером.

Там было написано: «Маршрут перестроен. Конечная остановка — кладбище».

Миша захлопнул дверь, отрезая меня от внешнего мира. Он обошёл машину, и пока шёл к водительскому месту, я видела, как он достал телефон и быстро, не глядя на экран, набрал чей-то номер.

* * *

Дверь номера «Люкс» захлопнулась за нами, отсекая коридорные сквозняки, но не чувство тревоги. Записка с угрозой жгла карман Мишиных джинсов, а фантомное пятно от паштета на моём кителе напоминало мишень.

Я металась по комнате, как тигрица в клетке, пока Лебедев методично проверял окна и зашторивал их плотнее.

— Мне нужно позвонить, — я схватила телефон дрожащими пальцами. — Элина. Элина Каменева. У неё лучшие юристы в Москве по ресторанному бизнесу, и она моя подруга. Её муж съест Владимира на завтрак и даже косточки не выплюнет.

Миша молча кивнул, присев на край кровати. Он выглядел спокойным, как скала, но я видела, как напряжена его спина. Он просчитывал варианты. Гляциолог, привыкший рассчитывать движение ледников, теперь рассчитывал траекторию нашего выживания.

Гудки шли бесконечно долго. Я уже готова была швырнуть телефон в стену, когда на том конце наконец ответили.

— Мариша! — голос Элины звучал так, словно она говорила из бочки. Или из рая. — Привет, дорогая! Ты не поверишь, какой тут закат!

На заднем фоне шумел океан.

— Элина, у нас проблемы, — выпалила я, пропуская светскую болтовню. — Серьёзные. Рейдерский захват, угрозы жизни, поддельные документы. Мне нужна твоя помощь. Срочно. Чем быстрей, тем лучше.

— Оу… — радость в её голосе сменилась деловой озабоченностью, но шум волн никуда не делся. — Марин, я на Мальдивах. Мы с Яриком улетели на годовщину. Я буду в Москве только через пять дней.

Меня словно ледяной водой окатили. Пять дней. С Владимиром, у которого свои календари, мы не продержимся и пяти часов.

— Дистанционно? — с надеждой спросила я. — Может, ты позвонишь кому-то? Пришлёшь своих церберов?

— Не получится, — вздохнула она. — Доверенности нет, доступа к реестрам отсюда тоже нет, интернет ловит через раз, пока я на пальму не залезу. Марин, тебе нужно продержаться до моего прилёта. Как только я сяду в Шереметьево, мы разнесём их в пух и прах. Но мне нужны оригиналы документов и твое личное присутствие.

Я отключилась и медленно опустила руку с телефоном.

— Ну? — тихо спросил Миша.

— Мальдивы, — выдохнула я, садясь рядом с ним на ковёр. Сил лезть на кровать не было. — Она будет через пять дней. Нам нужно продержаться пять дней, Миш. И добраться до Москвы с оригиналами документов.

Лебедев потёр подбородок, заросший жёсткой щетиной.

— Пять дней, — повторил он. — В санатории оставаться нельзя. Владимир натравит на нас всех, от СЭС до пожарных, а если не сработает, то перейдёт к методам девяностых. Он уже начал.

— Поезд? — предложила я. — «Карелия» уходит в ночь. Утром будем в Москве.

— Исключено, — отрезал Миша. — Билеты по паспортам. У Владимира связи везде. Нас снимут с поезда на первой же станции. Подкинут наркотики или обвинят в краже чего-нибудь.

— Самолёт тем более, — продолжила я его мысль. — Блаблакар?

— Ненадёжно. Сдадут за три копейки.

— И что остаётся? Пешком по шпалам? Или на лыжах? — нервно усмехнулась я.

Миша встал, подошёл к шкафу и достал свою спортивную сумку.

— Мы поедем на моей машине.

Я закатила глаза.

— Миша, она громоздкая и приметная. И жрёт бензин, как стадо голодных слонов. Её весь район знает. Нас засекут на выезде. Как мы поедем?

— Мы поедем так, как они не ждут. Россия большая, Вишенка. Затеряемся. Пять дней в дороге — это даже романтично.

— Романтично… — передразнила я, но уже поднималась с пола. — Ладно. Пять дней в железной коробке с твоими шуточками и храпом. Прям мечта всей жизни.

— Я не храплю, — возмутился он, кидая мне мою сумку. — Я охраняю периметр во сне. Собирайся. Только самое необходимое. Никаких вечерних платьев и фенов. Мы бежим, а не едем на неделю моды.

Сборы были хаотичными, но быстрыми. Адреналин отличный стимулятор. Я побросала в сумку тёплые вещи, которые Миша купил мне в магазине «Охота и рыбалка». Свитер грубой вязки, термобельё, шерстяные носки. Господи, если бы меня сейчас видели мои су-шефы из «Эфира», они бы умерли от смеха. Икона стиля Марина Вишневская пакует штаны с начёсом.

Затем я метнулась к своему профессиональному кейсу.

— Ножи беру, — твёрдо сказала я, укладывая скрутку с японскими клинками. — Это продолжение моих рук. Без них я не человек.

— Бери, — согласился Миша, запихивая в свою сумку жёсткий диск с компроматом на Лену и какие-то папки. —