Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

Глава 9

Две новые жизни

– Бабушка Упыриха, сжалься надо мной! Приюти хоть на несколько ночей! Мне некуда идти! – взмолилась Матрёна.

Она представила, что ей предстоит обратный невыносимо тяжёлый путь по заснеженному лесу к деревне, и ей стало не по себе от этих мыслей. Больше всего на свете Матрёне сейчас хотелось прилечь на лавку и отдохнуть. Живот был таким тяжёлым, будто к нему подвесили огромный камень. Но старуха упрямо покачала головой.

– Слишком высокую цену тебе придётся заплатить за ночлег в моей избе. Вряд ли ты согласишься. Так что ступай отсюдова, пока я вконец не осерчала да не прогнала тебя поганой метлой!

Матрёна застонала, вытерла выступившую на лбу испарину и спросила глухим, будто не своим голосом:

– Денег у меня нет, платить нечем. Но если я могу расплатиться чем-то другим, то я готова на всё. Могу работать на тебя с утра до ночи, мне бремя не помеха! Всё, что прикажешь, всё сделаю. Клянусь! Только приюти меня, не прогоняй, молю!

Упыриха, прищурившись, взглянула на Матрёну, переминающуюся с ноги на ногу у порога.

– Говоришь, на всё готова? Всё сделаешь? – недоверчиво переспросила она.

Матрёна отчаянно закивала головой, ей хотелось верить, что старая ведьма не так сурова и безжалостна, как могло показаться на первый взгляд. Не может быть, чтобы в её груди совсем не было чувств к родной внучке. Матрёна не надеялась на любовь, она ждала хотя бы жалости.

– Ладно, – сухо ответила Упыриха. – Коли так, скидывай одежу да погрейся покамест у печи.

Матрёна послушно сняла тулуп и, вздохнув с облегчением, опустилась на лавку поближе к печке. Ведьма позволила ей остаться, с души будто камень упал. Матрёна поймала себя на том, что сидит, прикрыв глаза, и улыбается. Как же мало порой нужно для счастья: крыша над головой да тёплая печь под боком. Пока Матрёна грелась, ведьма насыпала на стол муки, разбила пару яиц и принялась месить тесто.

– Не знаю, что там тебе про меня понарассказывали… Я твою мать из дома не гнала. Она сама отсюдова ушла, – между делом проговорила Упыриха. – Не захотела исполнять мою просьбу, сбежала… А ты вот, наоборот, пришла и уходить, как погляжу, не собираешься. Поэтому тебе придётся мою просьбу вместо неё исполнять.

Матрёна посмотрела на старуху, и во взгляде её мелькнула тревога.

– Что же я должна сделать? – спросила она.

Упыриха бросила упругое тесто на стол и отряхнула руки от муки. Посмотрев на Матрёну, она сказала:

– Ты станешь ведьмой и заберёшь мою силу. Я уже стара, но ведьмина сила мне не даёт спокойно умереть, грызёт меня изнутри. Мне нужно передать её.

– Ты хочешь передать свою силу мне? Но как? Разве это возможно? Я ведь не ведьма, я обычный человек! – удивлённо проговорила Матрёна.

Упыриха показала рукой на стены, увешанные сухими травами, лягушачьими лапами, костями и птичьими головами.

– Я научу тебя всему, передам тебе свои знания, а потом и силу. Это дело нехитрое – кровь-то у нас с тобою одна!

Матрёна задумалась, прижав ладони к груди.

– Если я стану ведьмой, то я уже никогда не вернусь в деревню?

– Не вернёшься. Зато спокойно, без чужих сплетен и без всякого гнёта родишь и вырастишь ребёнка. Пусть твой сын растёт здесь, посреди лесов, свободный, вольный, сильный и смелый.

– А как же мой муж? Я с ним даже не попрощалась… – тоскливо вздохнула Матрёна.

– Об муже придётся позабыть раз и навсегда. Отныне ты для него умерла, а он умер для тебя.

Матрёна опустила голову. Из глаз её покатились крупные прозрачные слёзы. Старуха взяла с печи кудель и вложила её в руки Матрёне.

– Вижу, разволновалась ты, девка. На горячую голову решения принимать нельзя. Садись-ка за прялку. Пока прядёшь – подумай. А как куделька кончится, ответ мне дашь.

Матрёна подошла к лавке, на которой стояла старинная прялка. Сев на донце, она закрепила на прялке кудель, взяла в руку веретено и начала прясть, вытягивая из кудели тончайшие светлые пряди. Пряла Матрёна искусно, изящным движением рук она накручивала на веретено ровную нить. Вскоре слёзы её высохли, лицо просветлело, на губах заиграла улыбка.

– Пряди-пряди! Прялка моя ещё не такую сердечную тоску может унять. Уж она тебе подскажет правильный ответ, – прошептала Упыриха и отвернулась от Матрёны.

* * *

Матрёна пряла целую неделю, а когда ведьмина кудель кончилась, она села на лавку, сложив руки на коленях. Упырихи в избушке не было, она ещё с утра ушла бродить по лесу, искать особый вид вереска. За окном кружил снег, заснеженные ели стояли, точно великаны, в белых шубах и тянулись острыми верхушками в низкие облака. Матрёне вдруг показалось, что из лесной чащи кто-то пристально наблюдает за ней. Она замерла, присмотрелась, но у избушки никого не было. Наверное, показалось.

Матрёна с волнением ждала возвращения старухи, но по-прежнему не знала, что ей сказать, какой дать ответ. Если она откажется становиться ведьмой, то Упыриха тут же прогонит её. И куда же тогда идти бедной Матрёне? Где ей найти пристанище?

Внезапно в дверь избушки кто-то постучал. Матрёна вздрогнула от громкого неожиданного звука, встрепенулась и встала с лавки. Это была не Упыриха. Старуха никогда не стучалась, просто входила в своё жилище. Придерживая руками живот, Матрёна подошла к двери и взволнованно спросила:

– Кто там пришёл?

Из-за двери донесся мужской голос:

– Открой мне дверь, Матрёна. Это я, за тобою пришёл.

Матрёна сразу же узнала голос Тихона. Он изменился, стал ниже и грубее, чем был раньше, но это был голос её любимого мужа, она его ни с кем бы не спутала.

– Тиша? – всхлипнула она. – Как ты меня нашёл? Как узнал, что я здесь? Как отыскал дорогу?

– Я бы тебя и под землёй нашёл, Матрёнушка, любимая моя. Твоя тётка, спасибо ей, подсказала, где тебя искать. Долго пришлось по лесу плутать, но всё же добрался я до Большой горы. Открывай скорее дверь!

– Ох, Тиша… – вздохнула Матрёна.

Она закрыла глаза, зажмурилась, а потом лицо её скривилось от боли.

– Почему ты из дому ушла? Я в отпуск приехал, а жены дома нет. И домашние молчат, будто в рот воды набрали. Что случилось, Матрёна? Обидели они тебя? Работой непосильной загрузили? Если так, то я это быстро решу.

– Ох, Тиша, – повторила Матрёна. – Зря ты сюда пришёл! Уходи, прошу тебя!

Но муж