Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

взгляде не было ни капли теплого чувства к ней. Антон смотрел сердито и с уважением, как на достойного врага. Она коснулась его руки: «Что случилось? Ты против примерки шинели?» Тогда Антон наклонился, оперся руками о ручки кресла, оказавшись с Олесей близко лицом к лицу, и продолжал смотреть на нее, словно размышляя о чем-то. Его темный взгляд становился всё суровее, и Олеся наблюдала за искрами в его зрачках. Она пыталась подавить в себе дикое влечение, боясь оказаться в нелепой ситуации.

При попытке отстраниться на ней неловко сбилась шинель, открывая колено и грудь. Олеся оказалась вжатой в мякоть кресла, глаза в глаза, – казалось ей, – с диким волком… Отведи взгляд-и безжалостные клыки вонзятся в горло, и сильные лапы разорвут на куски. Но жестокому волку хотелось ласки. Если бы она протянула руку и погладила его по длинным взлохмаченным волосам, он обнял бы ее колени. Однако Олеся лишь поправила полу шинели. Она вдыхала знакомый запах папоротника с хлебом и улыбалась.

«Неужели барьер непреодолим? – подумал Антон. – Не человек, а мифическая Валькирия. Это она. Я уже целовал ее губы и пухлую грудь с розовым соском, которую она быстро укрыла серым сукном…»

Ее глаза сияли, длинные волосы и белая кожа в свете солнца отливали золотом. Образ казался почти ангельским. Разве идут ангелам плотские, земные желания? Прикоснуться к ее груди – кощунство. Нов лунном свете она выглядела совершенно земной.

Что толкнуло его в ту ночь на скалу, как решился он пойти ей навстречу, не зная, кто она? Не зная наверняка, этого ли мира она создание, отдаться в ее полную власть? С тех пор он вскакивал по ночам, лихорадочно ища ее рядом, и падал в темноте…

Он помнил смертельно-блаженное замирание сердца. Помнил прикосновения шелковистых волос, теплых ладоней, мягких губ к своему телу. Помнил, как страстно ласкал и сжимал ее, помнил ее восторженные стоны и дикие крики экстаза, когда, находясь в ней, жадно кусал и целовал ее грудь…

Его поразила чувственность этого существа. Обычные женщины не знают того, что испытывала она. Лесное божество вновь и вновь начинало плавание по волнам доводящего до безумия океана и увлекало Антона за собой… Но сумасшествие состояло в другом: он не просто терял разум от плотской страсти – он чувствовал, что рядом находится единственная женщина, способная понимать его и любить, – добрая, своя. Умная и своенравная, разделяющая его мироощущение.

Антон был истинно счастлив в ту ночь и совершенно убит наутро. Никто из знакомых не поверил бы, что он пролежал много часов на осыпанной хвоей земле, давясь слезами. Только стыд перед копателями заставил его взять себя в руки.

Отстранившись через несколько минут друг от друга, они не нарушили молчания. Слова, – бледные тени мыслей и ощущений, – исчезли. Антон повернулся и вновь вышел, почти выбежал из кабинета.

Увольнение

В тот же день Олеся решила уйти с фабрики. Разочарование в работе явилось лишь отговоркой – на самом деле ей было невыносимо находиться рядом с Антоном. Напряжение между ними продолжало расти, не находя выхода. Девушке хотелось спрятаться от пронзительного взгляда копателя, который знал ее постыдные тайны. Знал и молчал.

Еще невыносимее было ловить взгляды сослуживцев.

«Почему мы не можем просто поговорить?» – думала она. И в тот же день подала заявление об уходе. Однако сумела совершить над собой последнее усилие, предложив Антону поменяться номерами телефонов. Тот принял предложение с нескрываемой радостью. Он ждал этого. Его глаза засветились нежностью, когда в «трубе» запечатлелся длинный ряд ее цифр.

Они проговорили всю ночь с 23-го на 24-е сентября – о различиях русских, финских и немецких касок, о деятельности копателей в лесу и устройстве их приборов, потом о войнах, финской и чеченской… Никогда еще Антон не говорил так запальчиво на свою любимую тему. Но тем яснее в нагромождении его речей Олеся различала любовную дрожь.

Он лежал на диване, прижимая к себе телефон и всматриваясь в звездное небо – поверх потрепанных крон темневших во дворе деревьев. А в ее окно сквозь березовые ветви глядела большая круглая луна.

В конце разговора он сказал: «До свидания, спокойной ночи… всегда Ваш-Антон…» И положил трубку. Кровь прилила к щекам Олеси: «Значит, любит… И пусть всё идет, как идет!»

Неважно было, чем кончится их роман и что он значит для нее самой. Приятно было очаровать нового мужчину, приятен был процесс овладения чужим сердцем…

Их вечерние беседы стали часто повторяться, и однажды кончились все темы, пропали все слова.

«О чем поговорим?» – ласково спросил он.

«Можно говорить о чем угодно, – ответила она, – главное – желание. Мне хочется говорить именно с тобой…»

«Мне так же, – почти прошептал Антон. – При всей моей ненависти к телефонам – с тобой хочется говорить и говорить, хоть до утра…»

Это была чудесная ночь предчувствий и замирания сердец. «Русская рулетка, – сказал о ней позже Антон. – Я отдал бы полжизни за то, чтобы пережить это снова… Ведь ты могла ответить: «Идиот, что ты вообразил? Ничего не было и нет!»

Утром они зашли в кафе, соединенные новой, страшной близостью. Минуту смотрели друг на друга, потом копатель обнял Олесю, тихо целуя ее плечи сквозь ткань одежды. Она прислонилась к его щеке воздушными волосами…

На окнах белели замысловатые занавески. Антон, взяв Олесю за руку, сидел рядом с ней на красном кожаном диване. Захотелось пафосно сказать: «Ты превратила старшину спецотряда обратно в человека, способного на жалость…» Но, растворившись в своем счастье, копатель молчал.

«Причем тут жалость?» – спросила бы она. И задумалась, быть может, о своей дальнейшей судьбе. О том, почему становилась рядом с ним объектом жалости…

Предлогом для уединенного свидания стала поездка на раскопки.

Хотелось идти с прибором по заваленной листьями земле, чувствуя себя Кусто или кораблем, под днищем которого скрыты легенды, тайны судеб, сокровища. Но еще сильнее хотелось вновь испытать дикие порывы плотской любви и чувство единения с мечтой.

Олеся бежала к условленному месту встречи. Наверное, она светилась счастьем, потому что люди, глядя на нее, улыбались. Она неслась по улицам, по платформам метро, по эскалаторам – лишь бы унять сотрясавшую ее нервную дрожь. Казалось, назначенное свидание – один из тех снов, где живет кто-то незнакомый, но самый желанный, родной и близкий. Один из снов, оставляющих после себя разочарование…

«Здравствуй…» – услышала Олеся взволнованный голос.

Острое ощущение реальности захватило обоих. Возможность повторения близости сводила с ума. Они стояли