Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

Антону нравилась яркая, не от мира сего девушка, но жена ему требовалась другая – неброская, без лишних амбиций, хозяйственная, при постоянной зарплате и готовая идти у него на поводу. Этих качеств не было в Олесе… Его идеалы, как положено утопиям, не срастались с реальностью.

«… Видала я и его, и его мать! – подумала Олеся. – Если всякому что-то доказывать – полжизни уйдет впустую».

* * *

Они лежали в разных углах кровати, глядя друг на друга, и обсуждали общих знакомых. Иван Денисович спокойно, с видимым удовольствием скользил взглядом по крутым бедрам Олеси, ее тонкой талии, длинным упитанным ножкам. Олеся с добродушной улыбкой рассматривала его объемный живот, круглое лицо и, словно между прочим, заговорила о разводе. Иван непонимающе помотал головой: «Эта девица окончательно съехала с ума».

Последнее время у них сложилась традиция: жена в поэтической форме рассказывала мужу о своих переживаниях. Сейчас главной темой были ссоры с копателем. Иван Денисович фыркал: «Что ты делаешь? Твой волосатик не заботится о тебе. Забота – это не воевать «за любимую» на войне, не резать в приступе злобы уши и не отбивать печень. Забота не значит нанести кому-то точный удар ногой таким образом, чтобы глазные яблоки вылетели из орбит и повисли на нитях нервов. Забота значит делать то, от чего любимой будет хорошо, и ничего не ждать взамен. Тем более не ждать, что она откажется».

Больно было видеть, что девушка не понимает очевидного. Вот и сейчас Иван удивленно поднял брови: «И куда ты собралась, если не секрет? Чем займешься? Я знаю, ты будешь посещать свой институт Искусств и выезжать на копанину – заняться сексом на лоне природы! А потом рыдать от обид. Интересно, в чью жилетку? И кому понадобится поступать с тобой благородно? Вынул и пошел – вот твои волосатики! А есть что ты будешь?»

Иван знал, чем задеть и напугать Олесю. Она сквозь слезы прошептала: «Да… Он укорял меня за то, что не могу обходиться без участия мужчины. Говорил, будто считаю, что мне все должны…»

«Хахаха, – веселился муж. – Ты не можешь без мужчины. И что? Женщина для того и женщина. Кого-то трудности закаляют, а кого-то губят. Ты слабая, неустойчивая в жизни. Неужели волосатик думал, что, переспав с ним, ты изменишься? «Люблю, но ты должна соответствовать, чтобы мне было удобно». Хорошее начало! Поздравляю, крошка!»

Иван смеялся, Олеся плакала. Наконец, он притянул ее к себе и погладил по голове: «Красивую, молодую, способную хотят многие. Хотят сексуально. Хотят и в жены. Тебя, как гордость, можно выставлять напоказ. Из тебя можно сделать успешную леди, если толкать в нужном направлении.

Ты можешь родить красивых, породистых детей – новых Валькирий и Агенонов. И после этого мужчины тебе не должны?! Глупая! Должны авансом, за одно твое присутствие».

Олеся сквозь слезы улыбнулась: «Он думает, я должна ради него отказаться от самой себя?»

«Он комплексует, – подвел итог Иван, – и правильно делает. Ты – цветок не для всех, а для опытного биолога! Ты рождена для творчества и любви. А волосатику хватит любого сорняка».

«Возьми мою фамилию, и станешь мне дочкой», – шутил Иван, не желая терять Олесю. Он давно не озадачивал ее интимными фантазиями, а вызывал проституток. Олеся догадывалась, но это совсем ее не волновало.

С женой Иван лишь беседовал, пел, посещал общественные мероприятия. Их отношения становились похожими на родственные, и девушке немного жаль было теперь уходить.

Она в очередной помирилась с копателем, но в душе остался смердящий осадок. Ей по-прежнему нравилась близость Антона, но она согласилась с Иваном: этому чудаку нельзя доверять свою жизнь.

«Слушай меня и не спорь! – громогласно внушал муж. – Спи с ним, если нравится, а когда надоест – прогони! Помни, кто ты, и не распускай сопли!»

Олесю коробило от неприкрытого цинизма, но разум шептал: «Ванька прав».

* * *

Антон не любил веселость Олеси: возникало ревнивое чувство, будто посторонние завладели ее вниманием и оттирают в сторону его самого. Однако слезы и беспомощность девушки пугали его еще больше: ведь он сам не знал, как правильно устроить жизнь. Чтобы уйти от родителей, требовалось плечо надежной, мудрой и сильной женщины, готовой к различным трудностям. Но мятущаяся, растерянная Олеся тонула в своих эмоциях, мечтах и ничем не могла ему помочь. Она даже не замечала, что ему нужно помогать…

К сострадательной нежности, которой ждала любимая, Антон не был готов. Сталкиваясь с ее неустойчивостью, словно с болотистой зыбкостью, он начинал паниковать и становился злым, капризным ребенком.

При первом общении Олеся казалась ему сильной, самостоятельной, уверенной в себе девушкой. Ему больше нравилось называть ее женщиной: так солиднее и спокойнее. Копателя обманула ее внешность – неподвластной суете Валькирии. Потом он с умилением начал замечать в ней присущие детству черты: она искренне смеялась в магазинах игрушек, с резвостью третьеклассницы мчалась по льду катка, бегала по ступеням и играла в снежки. Позднее с ужасом выяснил, что она капризна и избалована. Не понимает простых житейских вещей – вроде той, откуда берутся деньги, и не желает работать, если ей что-то разонравилось. Она вообще не любит работать – в общепринятом смысле слова – она, видите ли, хочет заниматься творчеством! Ей трудно самой принимать решения. Ей нужно, чтобы рядом всегда было так называемое сильное плечо: неважно, быть может, чье. Для милой, эффектной женщины мужское плечо всегда найдется – и эта мысль вызывала приступы злобы.

Теперь Антон понимал: ему не справиться с Олесей, не побороть ее эмоциональность, не переломить ее взгляды. И ему не под силу все то, чего она от него ждет… Он обещал быть лучше ее мужа! А теперь не получалось стать даже так называемым «сильным плечом».

Он сам втайне желал свалить на нее тяжесть своего характера и своего не слишком крепкого здоровья. Мечтал быть рядом с ней, как в родительском доме, центром вселенной. Чтобы его желания предугадывались, а проблемы решались сами. Он не думал о том, что даже самая любящая женщина вряд ли будет носиться с его персоной, как мать с единственным и долгожданным сыном. Эгоистичная любовь ждала в ответ любви жертвенной.

Олесе для счастливой жизни требовался совсем другой спутник, и очень скоро обоим стало неуютно и одиноко. Антон пытался не замечать ее слабостей. Хотел, чтобы она стала сильной – такой, как он рисовал себе в воображении. Поэтому он