Мертвый аул - Анна Былинова

–Может быть, потом в Борто сходим? Вдруг она туда ушла, чтоб смородину посмотреть… Только, наверное, надо сначала девчонкам позвонить. У вас-то телефон так и стоит сломанный?

У тети Тони стоял стационарный телефон. Периодически он переставал работать – то ли связь терялась, то ли в нем были механические повреждения. Последний раз он перестал работать недели три назад. Тетка Тоня и дядя Толя уже смирились и решили, что осенью с пенсии купят новый телефон. Был еще и мобильный, но они им пользовались только, чтоб послушать музыку, сфотографировать пейзажи.

Интернет в деревне платный. Пару лет назад на здании администрации прицепили спутниковую тарелку и интернет начал работать, но с перебоями. В плохую погоду он совсем отключался, а в ясную погоду можно было даже звонить по видеосвязи. Но иногда и в хорошую погоду интернет переставал работать, бог знает – почему. Для того чтобы подключиться к нему нужно было заплатить определенную сумму и купить интернет на неделю или две. Тебе за эти деньги выдавался листочек с паролем на общественный вай–фай сроком на одну или две недели, в зависимости от того, какой тариф ты приобрел. Тетя Тоня и дядя Толя, понятное дело, интернет не покупали. Зачем он им?

– Так и стоит, ага, – подтвердила тетка и, всплеснув руками, воскликнула: – Знала бы я, что так все получится, уже бы давно нормальный телефон купила!

– Ну так откуда вы могли знать, – успокоила ее Света. – Ладно, тогда. Придется к тетке Маше идти – звонить.

Они вместе пошли к тетке Марии. Несколько раз Света пыталась дозвониться до города, но каждый раз раздавалось шуршание в трубке, а затем звучали короткие гудки. После вчерашнего дождя и утренней облачности пропала связь.

Связь появилась только к десяти часам утра. Пока тетя Тоня и тетя Маша сидели и разговаривали на улице, Свете все-таки удалось дозвониться сестре и та рассказала ей о том, что спасатели не приедут в деревню, поскольку для этого их должна вызвать полиция. А полицейские не вызовут их, пока сами не попадут в деревню. Светка расплакалась и тут ей пришла мысль, что нужно позвонить в городскую администрацию и попросить помощи. Этой мыслью она поделилась с сестрой, и та пообещала позвонить.

Тетка Тоня и тетка Маша с улицы услышали, что Светка с кем-то говорит, поняли, что появилась связь и заспешили в дом.

– Что случилось?! – встревожилась тетя Тоня, увидев Светку, сидящую на кресле у телефона и размазывающую по щекам слезы.

– Да вот Тане позвонила. Она сказала, что никакие спасатели сюда не приедут, потому что их должны полицейские вызвать. А те не вызовут их, потому что сами сюда попасть не могут. Дурдом!

Тетки принялись ругать полицейских на чем свет стоит. Так эмоционально они кричали, ходили по комнате, размахивая руками, что Светке стало смешно и вместе с тем по коже пробежал холодок от осознания, что на помощь никто не придет и тревога, точившая девушку, все равно не отпускала – уж слишком все затягивалось с поисками. Слишком тяжело и медленно реагировали органы правопорядка и вместе с ними почти недосягаем стал приезд спасателей. Вместе с тем оставалась крохотная надежда на то, что сестра позвонит в администрацию республики и там, может быть, помогут.

После звонка тетя Тоня и Света отправились в сторону фермы. Путь к ней пролегал через болото, которое раньше устилала длинная дорожка, сколоченная из бревен и досок. Долгие годы вода подмывала дорожку, доски расшатались и прогнили, и теперь остался один только мостик через большую, никогда не пересыхающую лужу, но и он дышал на ладан. Удивительно, кругом пересыхают ручьи и речки, а уровень воды в луже у фермы никогда не меняется.

За фермой в семистах метрах русло реки Витим меняет направление вправо и на этом месте образовывается угол, длинно поросший кустарниками и раскидистыми тополями. Залив. Раньше все фермерские жители там купались.

На ферме женщины осмотрели несколько домов, обследовали сараи, амбары и гаражи. В некоторые дома Света даже заглянула через окна несмотря на то, что висячие замки на дверях красноречиво говорили, мол, нет здесь твоей матери.

На одной из трех улиц женщины, не сговариваясь, вдруг остановились и оглянулись на дома. Странное и жуткое это было зрелище – десятки окон, тускло подсвечивающие мутным стеклом, смотрели им вслед.

Все эти молчаливые дома напоминали стариков, которые смотрят своим детям вслед подслеповатыми глазами и не ропщут, мол, вернитесь, куда же вы? Понимают, что судьба у них такая, надо отпустить своих детей в дальние дали искать свое счастье, а их век почти прожит, склонился к закату, потому смотрят молча, спрятав боли свои человеческие в сердцах. Так и дома эти молчат. Запертые на крепкие замки, бережно окруженные высокими заборами – видно люди думали, что когда-нибудь еще вернутся на родную землю, повернут ключом в проржавевшем замке, откроют скрипящие двери и войдут в прохладные помещения, руками касаясь холодных выбеленных стен; в полумраке, в коем всегда почему-то внутри заброшенных домов, блеснет радостно зеркало на допотопном старинном шкафу – здравствуйте, мол, вы какими к нам судьбами?

Человек – это душа своего дома. Без него чахнет дом, оседает, со временем рушится. Но эти дома еще стояли, быть может, верно и трепетно ожидая своих хозяев.

Тетя Тоня посмотрела налево: с пригорка там открывался вид на основную часть поселка и ужаснулась, возможно, впервые за эти годы. Так удивило ее увиденное зрелище. По всей окраине видимой части поселка стояли такие же заброшенные дома – полуразрушенные, осевшие, одинаково серые и безобразные – было их так много, что жилых домов за ними не было видно. На секунду показалось, что нет в той части Усть-Джилинды, как и здесь – на ферме, уже никого, все уехали, все бежали.

«Почему же я раньше об этом не думала?» – скользнула в голове мысль. И тут же сама себе ответила: – «Потому что все эти двадцать лет сама была свидетелем того, как редел потихоньку и незаметно некогда большой и шумный поселок. Как одни за одним незаметно пустели дома. Была свидетелем каждый день, потому и не думалось».

Посмотрела на серую каменную стену на возвышении – там раньше детский сад был, куда водила своих детей, сейчас от него полуразрушенная стена только осталась да коровы рядом все изгадили. Чуть поодаль дом большой, просторный. Раньше