Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

скала, а с другой – крутой обрыв, где далеко внизу грохотало море, очень узкий уступ, где ему с его громадными размерами трудно было развернуться, а в силе его было мало проку. И мы начали драться, у него был кинжал и крюк, а у меня – нож моего погибшего друга. И вот когда он прыгнул, я упал на колени и снизу ударил его в бок, он взревел, кувыркаясь, полетел вниз и рухнул в море…

– А кинжал, Адам, кинжал тоже полетел вместе с ним? – с горячностью спросил я.

– Да, Мартин. Таков был конец этого негодяя и той дьявольской штуковины.

– Конец, – промолвил я, – конец, говоришь, Адам? Тогда что же, по-твоему, вот это?

И с этими словами я вынул из сумки чужой кинжал и, взвешивая его на ладони, протянул ему. Глаза Пенфезера внезапно расширились, потом сузились, и, уставившись на дьявольскую штуковину, он все отклонялся и отклонялся назад, пока, прижавшись к спинке стула, не замер, и мне было слышно лишь его прерывистое, свистящее дыхание, вырывавшееся сквозь его сжатые зубы.

– Мартин, – едва слышно проговорил он, – если уж человек мертв, так он мертв. Мертвые ведь не возвращаются, правда, приятель?

Мы сидели и смотрели на страшный предмет, лежавший на столе перед нами, и ответ так и застыл на моих губах, потому что вдруг за окном кто-то быстро и негромко постучал в решетку.

Глава 12

В которой рассказывается о ночной схватке

Пенфезер, сидевший ближе к окну, распахнул его и, сдавив горло незваного гостя, приставил пистолет к самому его лицу, и я тут же узнал в нем Годби, коробейника.

– Отпусти его, Адам! – крикнул я, подскочив к нему. – Отпусти его, это друг!

Не ответив, Пенфезер убрал оружие и, схватив маленького человечка, с удивительной силой втащил его в окно, потом захлопнул решетку и, задернув занавеску, повернулся к Годби и мрачно обратился к нему.

– Ну и что? – тихо спросил он.

– Господи! – воскликнул Годби. – Ну что за обращение! Уже второй раз за ночь мне приставляют к носу пистолет! Можете набить мне сена в глотку!

– Чего ты ищешь?

– Своего друга Мартина, как мы и уговаривались.

– Знаешь ты этого человека, Мартин?

– Да! – Я кивнул и коротко рассказал, где и как мы познакомились.

– Меня зовут Господь-Свидетель-Дженкинс, господин, – сказал Годби, – и я хорошо знаком с Джоэлем Бимом, здешним хозяином. Можете задушить меня! Вот спросите Джоэля! И если вы и есть господин Пенфезер, то, во-первых, у меня есть для вас вот это, а во-вторых, я хочу предостеречь вас.

И с этими словами Годби вынул из-за пазухи письмо.

– Предостеречь? – переспросил Пенфезер, разглядывая надпись на конверте. – От кого?

– От черного пса, который ходит на двух ногах и называет себя Грегори Брэгг.

– Ты имеешь в виду управляющего леди Брэндон?

– Да, его. Он не только ваш недруг, но еще к тому же и связался с вашими врагами, с этими головорезами-матросами, которые все как один отпетые негодяи.

– А как ты узнал, что они матросы?

– По их речи, господин. Я ведь когда-то тоже был матросом. Да еще по припеву, который они горланили хором.

– Да? – удивился Пенфезер и бросил быстрый взгляд на меня. – Припев, говоришь? Что за припев?

– Да, господин, там было все про убийство и всякое такое.

– И слова были такие:

Закончили двое жизнь от ножа,

Трое приняли пулю вдруг.

Но трижды все трое встретили смерть,

Нанизанные на крюк!

– Такие были слова, да?

– Чтоб меня задушили, если они не были точно такие! – воскликнул Годби, изумленно уставившись на него.

– Сядь-ка, Годби, да расскажи мне, что ты видел, – проговорил Адам, усаживаясь за стол.

– Ну вот, господин, случилось мне прятаться под кучей соломы, и вы, конечно, спросите почему. Так я вам скажу. Это все из-за двух паршивых судебных приставов, от которых совсем нет житья бедному Годби. И случилось так, что солома эта оказалась как раз в конюшне леди Брэндон. Вы опять спросите почему. И я скажу вам. Потому что этих паршивых ищеек натравил на бедного Год-би не кто иной, как этот черный пес Грегори, а в конюшне леди они стали бы искать Годби в самую последнюю очередь. И вот я лежал там и уснул. Но сплю я чутко, поэтому сразу же проснулся, услышав, как кто-то произносит ваше имя, господин.

– Мое имя? – негромко спросил Пенфезер.

– Да. «Ох! И не поздоровится же капитану Пенфезеру, чтоб его черти взяли!» – сказал один голос. «Да уж, – проговорил другой, – нож, или пуля, или…» И тут он запел про нож, про пулю и про крюк. «Эй! Ну-ка перестаньте! – сказал третий голос. – Хватит, Скряга, не то сейчас сбегутся сюда все окрестные салаги!» – «Ну ладно, – проговорил тот, кого звали Скряга, – ладно, ладно, только не забывай, что мы шли у него в кильватере и взяли бы его на абордаж, если бы ты не появился на горизонте, черт тебя побери! Вот что я скажу». – «Когда-нибудь, Скряга, – сказал тот, другой, – отрежу тебе язык и заставлю сожрать его, да-да, приятель, сожрать… Тише! Кажется, наконец-то идет Грегори. Суши весла!» Луна светила ярко, и, когда открылась дверь, я выглянул из-под сена и увидел этого мерзавца Грегори…

– А остальных ты не разглядел? – спросил Адам.

– Нет, господин, не смог. Они держались в тени, но я видел, что их было четверо и с ними еще один, очень здоровый. «Ну что, нашел ты его, приятель, а? Нашел?» – спросил верзила. «Нет. Чтоб ему пусто было! – ответил Грегори. – Как ни искал, все равно не нашел». – «Да уж… Вот везет-то! – проговорил верзила. – Везет, как утопленникам. А где он?» – «Не могу сказать, – проговорил Грегори. – Известия для него приходят в Конисби-Армз, но его там нет, насколько мне известно». – «„Верный друг“ он называется, – сказал верзила, – и стоит в Детфордской бухте, так ведь?» – «Да, точно, „Верный друг“, – ответил Грегори и, выглянув на улицу, прижал палец к губам и спрятался в тень. – Тихо! – проговорил он шепотом, – госпожа идет!» И тут, господин, где-то совсем близко раздался голос леди Брэндон, зовущий: «Грегори! Грегори!» – «Откликнись, болван! – прошептал верзила. – Быстрее, не то она накинет на нас канат!» – «Я здесь, госпожа!» – крикнул Грегори и вышел из конюшни, когда она была уже почти на пороге. «Грегори, – обратилась она к нему как-то нерешительно, – не видел ли ты здесь поблизости незнакомца сегодня вечером?» – «Не видел ни души, госпожа!» – ответил Грегори. «Такого высокого, заросшего человека с выгоревшими волосами