Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

– Ты нужен мне, Мартин, – проговорил он наконец, – да-да, нужен даже больше, чем я думал. Ты единственный, на кого я могу положиться в трудную минуту. Только я вот чего не понимаю.

С этими словами он остановился возле стола, взял кинжал и с каким-то странным отвращением принялся вертеть его то так, то эдак; вдруг голова серебряной женщины отвинтилась, и показалась полость размером в длину рукоятки, хитроумно устроенная и довольно вместительная. Он не спеша приставил голову обратно на ее место и, положив оружие, покачал головой.

– Это и впрямь кинжал Бартлеми, Мартин, – сказал он, коснувшись своего вытянутого подбородка. – Именно его получил Бартлеми в свое черное сердце… да и не только он! Это он был зажат в руке Трессиди, когда тот летел со скалы… и вот теперь он лежит здесь, перед нами… что наводит меня на размышления, Мартин. А раз он здесь… тогда… где же тогда этот подлый негодяй Трессиди? Вот о чем я мучительно думаю, Мартин… где он?

– Наверное, храпит где-нибудь неподалеку отсюда, – предположил я, – или плетется сюда.

– Но если это так, Мартин, значит, смерть его не берет, а это уж не поддается никакому объяснению!

– Похоже, он не разбился при падении, Адам.

– Видел бы ты то место, приятель! Но если уж море не затянуло его в свою пучину и сталь его не берет…

– Так же как и ты, он носит кольчугу, Адам. Это я точно знаю. Кроме того, я слышал, дьявол хранит своих.

– Это разумное объяснение, Мартин, и я принимаю его, и все-таки… Однако уже поздно, и тебе нужно поспать, и это тоже разумно. Пойдем, я покажу тебе твою постель…

– Не трать понапрасну времени, мне не нужна постель, – с горечью проговорил я. – Это непозволительная роскошь для таких, как я. Я лягу вон там, в углу.

– Ох уж эта гордая юность! Как хорошо быть молодым, Мартин! – сказал Пенфезер со своею лукавой полуулыбкой, кладя руку мне на плечо. – Спи где хочешь, в этом углу или еще где. Смотри, вот стоит мой меч, выкованный из отличной испанской стали, он всегда был моим верным товарищем и много раз выручал меня; с таким другом можно спать в одной постели. А что до меня, то я люблю спать на перине. И вот еще что, Мартин, – помедлив, произнес он, пощипывая подбородок и глядя на меня искоса. – Если со мной что-нибудь случится… когда бы то ни было… то карта и сокровище твои. Ну, доброй ночи, друг, спи крепко, потому что нам нужно будет встать пораньше.

С этими словами он медленно и задумчиво повернулся и вышел, тихо закрыв за собою дверь. А я, почувствовав усталость, обернулся в свой видавший виды плащ, задул свечи, улегся в углу и сразу же уснул.

Снилось мне, что длинная рапира Пенфезера, стоявшая в углу, сама тихонько пытается освободиться из кожаных ножен, чтобы потом проткнуть меня, лежащего на полу, и при этом издает негромкий странный звук, похожий на шуршание; я проснулся и, не двигаясь, лежал в темноте и вскоре понял, что звук этот слышится мне не во сне, а на самом деле. Где-то совсем рядом послышался и сразу удалился тихий шепот, звук сдерживаемого дыхания и шорох, производимый пальцами, касающимися стенной обивки. И в этот момент я вдруг осознал, что оконная решетка широко распахнута и в кромешной тьме образовался квадрат тусклого света. Вдруг я почувствовал прикосновение невидимой ноги, и сразу же (как раз в тот самый момент, когда ее обладатель переступал через меня) раздался оглушительный выстрел где-то совсем близко, за ним другой; а я лежал, оцепенев от изумления и совершенно оглушенный; тут пол затрясся от громкого топота быстро бегущих ног, и звуки беспорядочного шарканья смешались с ужасающим, нечеловеческим воплем боли. Теперь, когда я окончательно проснулся и был готов действовать, я заставил себя замереть и не шевелиться, потому что рядом (как я понял) шла отчаянная резня не на жизнь, а на смерть, и я не раз слышал звон и скрежет стали. Потом послышались крики и топот на лестнице за дверью. Кто-то, шатаясь и спотыкаясь, пересек комнату и вскарабкался на подоконник. Я вскочил, дверь распахнулась, и, размахивая обнаженным кортиком, в комнату ворвался Джоэль Бим, а за ним Годби с фонарем в руках, и в его мерцающем свете я увидел Адама, который, прислонившись к стене с ножом в руках, тяжело дышал, его бледное лицо было запачкано кровью, а рубашка и камзол разодраны каким-то ужасным и непостижимым образом.

– Окно! – прохрипел он. – Ставни! Берегитесь пули!

Я бросился к окну, но Джоэль опередил меня: подкравшись понизу к открытой решетке, он захлопнул тяжелые ставни, но, как только он сделал это, пуля прошила насквозь крепкую дубовую древесину.

– Двери все заперты, Джоэль?

– Да, кэп! Но кто это? Это что, предупреждение? Я чуть в штаны не наложил. Бог ты мой! Это что, посетители, капитан?

– Хуже, Джоэль! – ответил Пенфезер, вытирая пот.

– Адам, ты не ранен? – спросил я, оглядывая его с ног до головы, и тут заметил, что тонкая стальная цепочка исчезла с его мускулистой шеи.

– Нет, приятель. Но кинжал, смотри… он исчез, Мартин.

– Тем лучше, – промолвил я. – Но, Адам… где твоя карта? Она что, пропала вместе с кинжалом?

– Тьфу ты! – произнес он, убирая нож. – Она спрятана в твоей сумке.

– В моей сумке?! – вскричал я, хлопнув рукой по сумке, висевшей у меня на боку.

– Да, приятель. Я незаметно положил ее туда, когда говорил тебе «спокойной ночи». Но, Мартин… мертвец ожил… смотри, как я весь распорот его крюком.

– Крюком? – воскликнул Джоэль, подавшись вперед. – Вы сказали, крюком, кэп?

– Да, Джоэль… Трессиди жив.

– Господи помилуй! – выдохнул великан и опустился на стул.

Глава 13

Мы отправляемся в Детфордскую бухту

Хлопнув себя по лбу, Пенфезер подошел к столу, взял бутыль и жадно выпил оставшееся там вино, а Бим, грузно развалясь на стуле, изумленно пялился на отверстие, которое проделала в ставне пуля. Я же поднял с пола пистолеты Пенфезера и положил их на стол, куда Годби поставил фонарь.

– Трессиди! – прохрипел, наконец, Бим. – Трессиди… О господи, кэп, это точно? Вы уверены?

– Уверен! – все так же таинственно сказал Пенфезер и, достав из шкафа порох и пули, принялся перезаряжать пистолеты.

– Теперь он будет караулить нас за дверью, когда начнет светать, с ним будут Скряга, Сол,