Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

— Понимаю, — кивнул Нок. — У меня семь братьев и сестер, тринадцать племянников и племянниц — и еще один ожидается со дня на день, — двоюродных сорок один человек и больше сотни троюродных. То есть, грубо говоря, дальних родственников и родственниц, наверное, с полгорода. В конце концов я, скорее всего, случайно женюсь на какой-нибудь из них, и у нас родится ребенок с четырьмя головами.

Абрихей рассмеялась.

— Ну, я не отсюда, и мы с тобой точно не родня. Так что если выберешь меня, волноваться будет не о чем.

Нок сглотнул. Ладони вдруг вспотели, внутри пробежала нервная дрожь. Она?.. Да нет, не может быть. Они ведь только друзья. Не стоит совершать ту же ошибку, что с Иззи. К тому же до сих пор ни одна девушка не флиртовала с ним, а Абрихей Тесфайе слишком умна и красива, чтобы стать первой. Правда, он выиграл на конкурсе дизайна и искусств старших школ… Круто, конечно, и все такое, но не то чтобы из-за этого такая, как она, вдруг стала бегать за Ноком.

— Эй, ты пригласила мистера Хьюза? — кивнул он в сторону учителя.

— Ага. Видишь, с ним разговаривает такой высокий, худой мужчина?

— Да.

— Это мой папа.

Оба пили пиво из бутылок и смеялись как старые друзья.

— Похоже, они поладили, а?

— Ага. Забавно, учитывая, как пришлось буквально упрашивать бабá разрешить мне пойти на углубленный курс по искусству.

— Правда? Почему? Я думал, родители в восторге, когда их дети записываются на такие.

— Нормальные, может, и да. Но мой папа считает: все, что напрямую не поможет мне в будущем поступить учиться на врача или дантиста, — пустая трата времени. Выбрать какой-то курс только потому, что он тебе нравится? Это слишком по-американски. Как бабá сказал, он не для того оставил свою страну, жену и всю прежнюю жизнь, чтобы дочь что-то там малевала на школьных уроках. И в чем-то он прав, наверное. Но сегодня у него хорошее настроение. — Девушка ослепительно улыбнулась. — Как и у всех. Через сорок два дня я увижу маму!

— Поздравляю! Я бы тебя обнял, но только твой папа смотрит, и вид у него какой-то недовольный.

Абрихей оглянулась через плечо на отца, который, прислонившись к стене рядом с мистером Хьюзом, наблюдал за ними обоими поверх горлышка бутылки.

— Да, пожалуй, лучше не стоит. У тебя и так уже два прокола — во-первых, ты парень, во-вторых, американец. Папа не в восторге, когда я общаюсь с парнями-американцами.

— Выбор остается небогатый, если учесть, что мы в Америке.

— Думаю, в этом и весь смысл. Ладно, пошли, возьмем тебе чего-нибудь из еды. Тетина стряпня всегда уходит влет. Она готовит просто потрясающе.

Абрихей подвела Нока к длинному столу у стены. Он был заставлен подносами с чем-то тушеным в густом соусе, какими-то блюдами, похожими на карри, овощами и завернутыми рулетиками из тонких лепешек. От запаха буквально текли слюнки. Девушка вручила Ноку тарелку и принялась показывать на разные кушанья. Рис и салат он и сам узнал, а вот тибси и цебхи видел впервые.

— Это широ, с луком и томатами, одно из наших вегетарианских блюд. Хамли и алича — тоже. Мистер Хьюз уже по три порции съел. И обязательно попробуй наш сладкий хлеб, химбаша. О, и вот это! — Она указала на дымящийся поднос с кусками мяса и вареным яйцом, плававшими в густой красной подливе. — Если ты не ел дорхо — считай, ничего не знаешь об эритрейской кухне. Здесь бы как раз пригодился талант Патрика по чистке яиц…

Нок замер, уставившись на девушку.

— Что? — взглянула та на него. — Все нормально?

— Да. Извини. — Он сглотнул, приходя в себя. Просто странно было услышать, как кто-то спокойно упоминает имя Патрика, не ходя вокруг да около и не понижая голоса. Нок склонился над дорхо, скрывая румянец на щеках, и вдохнул исходивший от блюда пряный аромат. — Выглядит просто потрясающе! А где столовые приборы?

— Мы ими не пользуемся. Надо просто взять ынджеру — вот эти свернутые лепешки — и потом отщипывать кусочки и брать ими ту еду, которую захочешь. Давай покажу.

Абрихей протянула руку к стопке пористых блинчиков, оторвала немного от одного, одним грациозным движением запястья зачерпнула порцию дорхо, аккуратно сложила и отправила в рот. Нок, зная, что сам непременно опозорится, осваивая такой способ, все же не мог не восхититься девушкой. Вилки теперь казались просто очередным американским баловством, без которого весь остальной мир прекрасно обходится, — вроде трехслойной туалетной бумаги или плавленого сыра в тюбиках.

Нок начал нагружать свою тарелку ынджерой и дорхо, а Абрихей отошла к другим гостям. Он отыскал свободный стул у окна и принялся попеременно уплетать за обе щеки и фотографировать вечеринку — мистер Хьюз велел Ноку всюду брать с собой камеру, поскольку на составление портфолио оставалось меньше двух месяцев. Когда он отщелкал половину пленки и умял всю тарелку, один из «родственников» Абрихей возрастом постарше ее самой подошел с пластиковыми стаканами и пенящимся кувшином пива.

— Спасибо, но я вообще-то не пью, — проговорил Нок.

— Джеймс! — предупреждающе шепнула на ухо тут же оказавшаяся рядом девушка. — Это сува — домашнее пиво из обжаренного ячменя. Отказаться будет невежливо. К тому же оно совсем не крепкое. Чтобы опьянеть, нужно выпить очень много.

— А, ну тогда ладно…

Мужчина разлил пиво Ноку, Абрихей и себе, и они подняли стаканы. Хотя запах ассоциировался с самыми неприятными воспоминаниями, связанными с Люком, заструившаяся по горлу прохладная янтарная жидкость, смешиваясь со вкусом специй, лука и тушеного мяса, оказалась неожиданно освежающей. Нок прикончил свою порцию и, как было обещано, не почувствовал ни малейшего опьянения. Только довольство и какую-то непринужденную легкость, довольно странную, учитывая, что из гостей он знал всего двоих человек — включая учителя, чей предмет едва не завалил. Однако все вокруг так от души веселились, что просто невозможно было не чувствовать себя счастливым вместе с ними. Если Джуди тяжело, что сын не появится на воскресном ужине, каково же маме Абрихей, которая пропускает их уже вот три года? И вот теперь она наконец воссоединится со своей семьей — ничего удивительного, что все так празднуют!

— Джеймс, — проговорила девушка, допивая остатки сувы и ставя пустой стакан на пол рядом со стулом, — я хочу тебя кое с кем познакомить.

Она подвела его к столику с женщинами, которые пили чай и оживленно переговаривались на тигринья. Однако едва Нок приблизился, беседа тут же оборвалась, и все взгляды уставились на него.

— Джеймс, это моя амоуи.