Так говорил Обердада. Манифесты, листовки, эссе, стихи, заметки, письма. 1906-1954 - Йоханнес Баадер

Открытые письма Баадер писал до конца жизни: и в 1943 году, пройдя ГЕСТАПО, Обердада обращался к Гитлеру с ироническим письмом в защиту дадаизма.

В 1917 году Баадер выдвигает свою кандидатуру на выборах в Рейхстаг от Саарбрюкена и разворачивает собственную рекламную кампанию. Совместно с Хаусманом Баадер выпускает несколько номеров политического журнала «Die freie Strasse». Своеобразным продолжением баадеровского увлечения политикой стала его акция в Национальном собрании в Ваймаре, проведённая 16 июля 1919 года. Пробравшись в здание оперного театра, где заседало Национальное собрание, Баадер сбросил на депутатов и представителей иностранной прессы дадаистские листовки.

Надо сказать, что Баадеру всегда удавалось избежать уголовной ответственности за свои выходки только благодаря «волчьему билету» – согласно постановлению суда, Баадер был признан неспособным отвечать за свои поступки по причине невменяемости. Это спасло его от тюрьмы и штрафа в 1920 году, когда Баадер предстал перед рейхсудом в качестве организатора Ярмарки дада. Тогда в Берлинском рейх-суде слушалось дело по обвинению Баадера, Херцфельде и Гросса за надругательство над мундиром (имелся в виду дадаистский прусский архангел в форме офицера, висевший под потолком в галерее Буркхарда во время Ярмарки). Гросса за графическую серию Бог с нами присудили к денежному штрафу, а Обердада был оправдан.

Защищаясь от всего мира своей невменяемостью, Баадер привык к безнаказанности настолько, что поступал непорядочно даже с друзьями. Так было и во время дадаистского турне по Германии и Чехословакии в феврале 1920 года, когда Баадер сбежал за полчаса перед выступлением на Товарной бирже в Праге, прихватив с собой тексты и кассу. Хюльзенбек никогда не простил ему этой выходки и весьма резко высказался о личности Баадера в одном из текстов Альманаха дада – Об одном дадаистском частном деле (под псевдонимом Ханс Бауман).

Одним из главных изобретений Обердада была «книга» HADO (Handbuch des Oberdadaismus – Справочник по обердадаизму). Георг Гросс так описывает это творение: «Баадер тоже издавал свой Дадакон (“Dadaco” – атлас дадаизма – журнал, задуманный Тцара и Хюльзенбеком в 1919 году. – М. И.), самую огромную книгу всех времен, больше Библии, состоявшую из тысяч больших газетных страниц, склеенных по типу фотомонтажа»[97]. Хаусман считал HADО изобретением монтажной литературы и поэзии: «Всюду, где только можно, он сдирал со стен и рекламных столбов целые плакаты и нёс их домой, где тщательно классифицировал. Помимо прочего был у него “Справочник по обердадаизму” (HADO), в основе которого были сотни газетных страниц, ежедневно пополнявшийся новыми документами и цветными пятнами, буквами, цифрами или картинками, которые он выклеивал из своего урожая плакатов»[98].

Обердада считается одним из изобретателей техники фотомонтажа[99]. Баадер использовал фотомонтаж как средство дадаистской выразительности, обеспечивающее симультанное восприятие разнородной информации и изобразительного ряда, то есть как «мгновенное» кино.

Первая книга HADO была закончена 28 июня 1919, вторая – ровно через год – 28 июня 1920. Баадер указывал также на Справочник по дадаизму для России, сделанный им в 1922 году[100]. К сожалению, ни одна из книг не сохранилась.

В начале двадцатых Баадер пытается работать в одиночку и организует ряд акций – 20 января 1921 дадаистский бал-карнавал в зале торжеств у Зоологического сада. Акция была встречена бойкотом товарищей по Клубу дада за попытку действовать самостоятельно. Гросс в письме Хаусману пренебрежительно отзывался об этой затее Баадера и называл его обывателем[101].

Мастер гофманианских мистификаций, в которых выдумка тесно переплетается с реальностью, в октябре 1921 года Баадер пишет очередную из своих многочисленных «мюнхгаузиад»:

Гинденбург <…> вызывает двух советских светил – Ленина и Троцкого из кабаре Вольтер в Цюрихе, где они основали дадаизм. Рихард

Хюльзенбек, Хуго Балль и румын Тристан Тцара сопровождают советских светил в пломбированном вагоне из Швейцарии в Россию <…>

Я делаю последнюю попытку, пишу Терещенко: Президент земного шара и Вселенной предлагает освобождённым народам России создать всемирный священный союз против Германской Империи и назначить Копенгаген местом проведения мирной конференции[102].

Очевиден дадаистский принцип тотальной иронии в этом документе. В нём ровно столько же блефа и ничуть не более сумасбродства, чем в написанных в то же приблизительно время тезисах плана действий дада в России члена Клуба дада Вальтера Меринга:

Пересечение линии огня. Суаре дада в Кремле. Посещение толстовского овощного хозяйства. Иллюминация Успенского собора магнезией…[103]

Вскоре после разрыва отношений с Клубом дада Баадер уезжает из Берлина. Хаусман сделал попытку возобновить отношения и навестил его в Гамбурге в 1925 году. Однако попытка сближения не удалась. Обердада довольно скоро был всеми забыт и хотя прожил ещё долго, сиюминутная слава его умерла вместе с закатом движения дада в Берлине. Баадер был дадаистом всегда – и до основания Клуба дада, и в 1918–1920 годах, когда пути берлинских дадаистов и Баадера пересеклись. Обердада остался дадаистом и в конце двадцатых, и во время фашистской диктатуры, и до самой смерти.

Конец жизни Обердада провёл всеми забытый в доме для престарелых.

Хаусман говорил о нём: «Философия, логика, собственно эстетика не имели для него никакого значения, поскольку в сущности своей он был одним из немногих свободных людей, которые не находят места в обществе»[104].

В отличие от цюрихской группы дада и от представителей французских дадаистов, члены берлинского Клуба дада были весьма мало озабочены формальными и стилевыми поисками языка и разработками теории нового искусства. Их основным методом и новой формой художественного выражения стали акции, в том числе и политические. Вопрос о профессионализме в искусстве был снят окончательно, поэтому участником группы, дадаистом, мог быть каждый. Этот принцип и обусловил вхождение на равных правах в группу молодых художников, литераторов, философов – членов Клуба дада такой личности как Йоханнес Баадер, чья автономная деятельность в амплуа городского сумасшедшего вполне импонировала и отвечала духу и целям движения дада в Берлине по созданию новых форм выражения, а «дилетантизм в искусстве», наоборот, приветствовался. В этом смысле Баадер, безусловно, был не только бесценной находкой Клуба дада, но и весьма ярким представителем этой группы, оказавшим влияние на всех её членов.

<1998, 2012>

Комментарии

Тексты Й. Баадера переведены по кн.: Johannes Baader, Oberdada:

Schriften, Manifeste, Flugblätter, Billets, Werke und Taten / Herausgegeben und mit einem Nachwort von H. Bergius, N. Miller und

K. Riha. Giessen: Anabas, 1977; Baader J. Trinken Sie die Milch der

Milchstrasse: Texte und Taten des Oberdada / Herausgegeben von

K. Riha. Hamburg;