Так говорил Обердада. Манифесты, листовки, эссе, стихи, заметки, письма. 1906-1954 - Йоханнес Баадер

Я вознесу тебя над людьми. Каждый волен быть божественным. С сегодняшнего дня ты президент Христос Г.м.б. Х.[55], и должен привлечь других участников. Ты должен убедить любого, что если тот лишь только захочет, будет Христом за плату в 50 марок. Как член нашего общества он больше не подвластен мировому правительству и окажется автоматически не годным к военной службе. От меня ты получишь пурпурную мантию и мы организуем Эхтернахское танцевальное шествие на Потсдамской площади. Предварительно я наводню Берлин библейскими текстами – на любой тумбе можно будет прочесть «Кто меч поднимет, от меча и погибнет».

Хотя Баадер был полностью согласен, Юнг не дал обещанных денег. Шествие так и не состоялось.

В это время из Цюриха вернулся Рихард Хюльзенбек[56]. С собой он привёз волшебное слово, объединившее нас и ставшее предлогом и прикрытием для всех наших планов и намерений: ДАДА.

Бесчисленными выходками и затеями Баадера можно наполнить целую книгу. Естественно, с неописуемым рвением он включился в деятельность ДАДА с его «сюрреальными» возможностями. В течение девяти месяцев после исчезновения Хюльзенбека с первого большого вечера ДАДА в Берлинском Сецессионе[57] только я и Баадер поддерживали жизнь ДАДА-движения: мы ежедневно сочиняли газетные утки, которые печатали ночью на машинке, а к шести утра несли в редакцию, чтобы уже к полудню, прежде всего, в газете «Берлинер Цайтунг ам Миттаг», они были напечатаны.

Одни из лучших идей Баадера: Дадаисты требуют Нобелевскую премию[58] или Дадаисты – члены либеральной партии, или Министр Шайдеман вступает в ДАДА (он был министром социал-демократом в правительстве Эберта-Шайдемана)[59], или сильнее всего нашумевшая Люди – ангелы, и живут на небесах[60].

В основном эти тексты печатались срочно в номер и без комментариев. К сожалению, газетные вырезки этой «эпохи» потеряны.

Кто из всех ДАДАистов мог организовать пропаганду ДАДА лучше, чем Баадер?

Сам себя он окрестил ВерховнымДада (OberDADA)[61], я стал ДАДАсофом (DADASoph), Хюльзенбек МировымДАДА (WeltDADA), Хартфилд ДАДАМонтёром (MonteurDADA)[62], а Гросс ДАДАМаршалом (MarschallDADA); как это заметно, иерархия была весьма чёткой.

В воскресенье семнадцатого ноября 1918 года Баадер пошёл на утреннюю службу в Берлинский Собор. И когда придворный капеллан уже хотел начать проповедь, Баадер закричал: Минутку! Позвольте спросить, что для Вас Иисус Христос? Вам наплевать на Него…!

Продолжить он не смог; поднялась страшная суматоха, Баадера арестовали и предъявили обвинение в богохульстве. Наказать его, однако, не смогли, так как у него с собой был полный текст речи[63], в котором было написано: ибо не следуете Вы заповедям Eго и так далее.

Разумеется, газеты широко осветили случившееся[64].

Позже, в 1919 году, Баадер поехал в Веймар, где тогда заседало социал-демократическое правительство. Снова прервав слушание, он захватил трибуну зала заседания и бросил в собравшихся огромное количество составленных им листовок «Зелёный труп»[65]. Всё это было упомянуто в стенограмме народного собрания, и, само собой, горячо обсуждалось в прессе. ДАДАисты всюду устраивали беспорядки! Кстати, среди прочего на листовке можно было прочесть:

РЕФЕРЕНДУМ – готов ли немецкий народ предоставить ОБЕРЕДАДА свободу действия? Если народное собрание проголосует «за», то Баадер гарантирует порядок, мир, свободу и хлеб… Мы взорвём Веймар. Берлин – место ДА-ДА!

С Баадером мы много раз отлично работали в паре.

Сегодня столетие Готфрида Келлера[66], – внезапно сказал мне Баадер как-то жарким летним вечером 1918 года[67].

Мы стояли посреди Рейнштрассе в Фриденау[68]. Блестящее небо, лёгкие сумерки на широкой, очерченной не слишком высокими домами улице, под зеленеющими деревьями скользит трамвай. Мне тут же пришло в голову:

У тебя есть при себе что-нибудь из Келлера?

Конечно, «Зелёный Генрих».

Чудно, сейчас отметим.

Без лишних слов мы забрались на мостовую посередине улицы, под яркую, высоко, слишком высоко висящую в воздухе электрическую лампу. Достали томик и, стоя плечом к плечу, начали читать: поэзии, после Мааса, больше нет[69]. То есть, мы читали вслух по очереди отрывки предложений с открытых наугад страниц, без начала и конца, на разный манер, в разном ритме, изменяя смысл, листая с начала в конец и с конца в начало, спонтанно, не останавливаясь и не прерываясь. Это придало написанному новый смысл и замечательные сочетания. Не замечали ли мы прохожих? В любом случае, мы не обнаружили никакого внимания со стороны публики – мы старательно занимались своим делом добрую четверть часа. Слова книги казались нам таинственными, освещёнными нашей торжественной речью, окрылёнными нашим восторженным духом, измученными новыми сочетаниями и значениями по ту сторону смысла и понимания. С боем часов мы закончили читать и отправились в путь. За гродзиским пивом в палисаднике какого-то кабака неподалёку (мне кажется, на углу аллеи Кайзера) мы ещё в течение часа развлекали себя изобретённой нами психоаналитической тарабарщиной, практически обходясь без обычных, правильно составленных слов, в состоянии воспалённого бессознательного, источавшего все секреты из своих глубин.

Праздник вышел очень славным, очень достойным, и мне бесконечно жаль, что он не был запечатлён на плёнку. Но звукового кино тогда ещё не существовало.

Как уже упоминалось, Баадер делал фотомонтажи. Ужасающее количество и огромные форматы выделяли их из общей массы. В этом его можно сравнить со Швиттерсом. Везде, где это было возможно, он срывал со стен или тумб с афишами целые плакаты и уносил домой, чтобы их тщательно классифицировать. Ко всему прочему у него было «Руководство Обердада» (HADO)[70], состоявшее из сотен ежедневных газет, в которые он каждый день вклеивал всё новые документы, разноцветные клочки бумаги, буквы, цифры, а также фигурные композиции из запасов своих плакатов. Он создавал своего рода монтажную литературу или поэзию.

Очень жаль, что его «руководство» было утеряно.

Первое ХАДО было закончено 26 июня 1919 в три часа дня, второе 28 июня 1920, как с точностью указывает Баадер в каталоге Дада-ярмарки.

Известно, что Швиттерс у себя в Ганновере создавал монтажи, чудовищные по своим размерам, занимавшим целое здание[71]. Но до этого Баадер создал монтаж ещё большего размера. Он был выставлен на Дада-ярмарке в галерее Бурхард в Берлине в 1920 году[72]. Так как фотографий не осталось[73], я приведу описание, или «Руководство по рассматриванию», которое Баадер составил сам: Большая Пласто-Дио-Дада-Драма:

Величие и закат Германии

по учителю Хагендорфу,

или Фантастическое жизнеописание

ОберДАДА

Дадаистская монументальная архитектура

Из пяти этажей, 3 корпусов, 1 туннеля, 2 лифтов и 1 цилиндрического завершения.

Цoкольный этаж или основание – это предопределение предназначения до