Реприза - Иван Сергеевич Шестаков

Отсмеявшись, он признается:

– Никогда не понимал художников.

– Это потому, что вы с ними не выпивали.

Наконец можно заказать поесть. Пока ждем наш ужин, я, не теряя времени, начинаю опрашивать депутата. Тот размашисто сравнивает себя с Гаем Меценатом. Делает это так уверенно, что мне даже не хочется смеяться. А после он признается, что обрадовался, когда узнал, кто будет брать у него интервью. Я удивляюсь. Это непривычно, когда люди так много знают обо мне. Гаврилов спрашивает о моей грядущей выставке, а я ему туманно отвечаю. К счастью, приносят наши блюда, и депутат на время забывает обо мне. Я ловлю момент и прячусь в туалете. Проверяю телефон. Айлин уже успела прислать пару гневных сообщений.

Возвращаюсь к столу. Усаживаюсь и спрашиваю:

– Алексей Алексеевич, а поехали пить пиво в подъезде?

Глаза депутата выпячиваются так, что чуть не сбивают очки с носа.

– В смысле? – спрашивает он.

– Ну вам не надоели разве эти рестораны?

Гаврилов оглядывается.

– Пожалуй, надоели, – севшим голосом признается он.

– Понимаете, – объясняю я. – Я обещал навестить девушку, которая болеет…

– Твою девушку? Твоя девушка болеет?

Да, пускай думает, что это моя девушка. Так мое предложение покажется ему намного серьезней.

– Да, моя девушка сильно болеет. Не хотелось бы огорчать ее…

Надо напомнить, что это он опоздал.

– Я просто рассчитывал, что мы встретимся с вами раньше…

– Не вопрос! – грохочет депутат. – Поехали!

– Я тогда сейчас вызову такси, – копошусь в телефоне.

– Не говори ерунды. На моей поедем.

Депутат звонит личному водителю и просит, чтобы тот подъехал ко входу.

Мы расплачиваемся и встаем из-за стола. У гардероба я отстаю от Гаврилова и набираю Айлин.

– Ты приехал? – тут же спрашивает она.

– Нет. Я сейчас выезжаю. Буду с одним человеком. Подыграй мне, будто ты моя девушка.

– Что? Подожди! У меня не было возможности сказать тебе…

Вижу, как ко мне идет депутат.

– Потом, – я обрываю Айлин. – Пока не могу говорить.

Сбрасываю звонок.

По опустевшим вечерним дорогам мы едем быстро и вскоре оказываемся на окраине города.

Спальный район оцепенел от усталости, накопившейся за день. Панельки в полудреме кутаются в куцый свет от фонарей.

Прошу остановиться у алкомаркета. Возле него толпятся люди. Пробираюсь сквозь их цепляющиеся взгляды и захожу внутрь. Быстро забиваю корзинку бутылками и встаю в очередь. Передо мной топчется старик с седой бородой. На его плече свернулся котенок. Старик предлагает погладить животину. Я осторожно провожу пальцами по теплому меху. Маленькие глазки оценивающе смотрят на меня. Котенок не дергается и дает себя гладить.

Звеня бутылками в пакете, я прыгаю обратно в машину. Вновь выезжаем на дорогу, но вскоре сворачиваем в один из дворов. Водитель говорит, что приехали.

Звоню Айлин. Она говорит, что сейчас спустится и встретит.

Мы выходим из машины. Вокруг никого. Только ветер носится по детской площадке.

Слышно, как тараторит диктор новостей. Видимо, у кого-то форточка открыта.

Рядом открывается дверь подъезда. Из нее выходит девушка. Ветер подхватывает ее синие волосы. Айлин.

– Эй, сюда! – Айлин машет рукой.

Мы спешим к ней, укрыв лица от кусачего снега. Залетев в подъезд, я тут же попадаю в объятья девушки. Она на мгновение прижимается ко мне и тут же отступает. На ее лице улыбка, а в глазах искры хитрости и озорства. Именно такой я ее и представлял.

– Я себе парня заводила не для того, чтобы ждать его несколько часов, – Айлин дует губки и хмурится.

Я едва сдерживаю себя, чтобы не расхохотаться.

Значит, она все же подыграет мне!

– Работа, ты же знаешь… – я устало выдыхаю.

Давно же мне не приходилось объяснять свое долгое отсутствие. Тане безразлично, где и с кем я пропадаю вечерами.

– Вот, мне даже пришлось привезти с собой человека, – продолжаю я, указывая на депутата. – Знакомься, это Алексей Алексеевич, депутат Законодательного собрания.

– Ну чего же ты так официально, Евгений? Ты пока меня представлял, у меня успела прорезаться еще одна морщина, – ухмыляется депутат. – Мы же все-таки приехали пиво пить в подъезде.

Он пожимает руку Айлин.

– Можно просто Лёша.

– А я А… Айлин, – поправляется девушка.

– Твои родители большие фантазеры, раз дали тебе такое имя, – удивляется депутат.

– Я сама придумала это имя.

– И почему же я не додумался до этого?

Девушка рассматривает его с интересом. Чтобы отвлечь ее внимание, я бренчу бутылками.

Айлин кивает на пакет.

– Дай мне пару бутылочек. Я сбегаю разогрею.

Пока ждем Айлин, отмокаем. Мимо проходит старушка. У самой двери она останавливается и оборачивается. Грозится вызвать участкового, если мы нассым в подъезде. Обещаем этого не делать.

Айлин возвращается с термосом. Засовывает его под куртку и собирается выходить.

– А мы разве не здесь будем пить? – спрашиваю я.

– Нет, конечно. Меня тут весь подъезд знает. Пойдемте.

На улице все так же беснуется холодный ветер.

Депутат предлагает поехать на машине, но Айлин обещает довести нас за пару минут. Однако проходит уже больше десяти, а мы все идем.

– Ты почему без шапки? – возмущаюсь я. – Мы же приехали лечить тебя.

– Я не чувствую холода, – заявляет девушка.

– Это как? – стучит зубами депутат.

– Прошлой зимой я застряла на вершине горы посреди снежной бури и провела там ночь. После этого я больше не мерзну.

– Это как же ты оказалась на вершине горы? – интересуюсь я.

– Я же тебе эту историю уже несколько раз рассказывала, – Айлин ехидно улыбается. – Но для Леши повторюсь.

У ветра мы вырываем слова девушки. Она рассказывает, как с туристической группой взбиралась на гору где-то на Кавказе. Во время подъема неожиданно налетела буря. Ко всему прочему впереди колонны началась драка, из-за чего все покатились вниз. В начавшемся переполохе Айлин потерялась. Нашли ее только под утро.

– Как же тебе удалось выжить? – спрашивает депутат.

– Переждала бурю в ущелье, не давала себе уснуть… – Айлин замолкает, а затем вдруг заявляет: – Ну вот мы и пришли.

Мы стоим напротив подъездной двери. Она одна на весь дом. Ключа у нас нет. Приходится ждать. Я мерзну и топчусь на месте. Депутат съежился и молчит. Айлин заверяет нас, что вскоре кто-то будет проходить и тогда мы сможем прошмыгнуть. Действительно, дверь вскоре открывается, вывалив на свет мужика в ушанке. Мы тут же врываемся в подъезд.

Айлин заводит нас в потасканный лифт. В нем мы трясемся, пока поднимаемся до десятого, последнего этажа. Когда выходим, наша провожатая выводит нас на балкон, а с него мы проникаем на лестничную площадку.

Теперь я понимаю, зачем Айлин тащила нас именно сюда