Реприза - Иван Сергеевич Шестаков

Но чем наполнять это помещение? Где искать всех этих модных современных художников? Данил, наверное, думает, раз я культурный обозреватель, значит, дружу с кучей гениев… А, кстати, насчет знакомств… Тот улыбчивый парень в кепке! Он же как раз занимается организацией выставок! Вот кто может дать мне дельные советы.

Хватаюсь за телефон и начинаю листать контакты.

А как его зовут? Не помню… Я точно записал его номер, но вот имя забыл. Может, я оставил какую-то пометку…

Взгляд спотыкается. Написано: «Все забуду». Имени нет. Вот оно!

Звоню. В трубке гудки следуют один за другим.

А вдруг он сменил номер?

– Алло, – доносится из трубки.

– Привет. Возможно, ты меня не помнишь. Мы выпивали в баре не так давно. Я тот самый парень, который не любит поэзию.

– А, да, помню.

Уже хорошо.

– Слушай, мне нужно… по работе узнать детали организации выставок. Если у тебя есть сегодня свободное время, я был бы рад, если бы ты…

Начинаю запинаться.

– Да, конечно, можем встретиться.

– Отлично, – выдыхаю я. – В какое время освободишься?

– Если ты свободен, можно сейчас встретиться. Я как раз работаю над очередной выставкой.

Соглашаюсь. Идти недалеко.

Вход в галерею затерялся во дворах. Стена у двери усыпана множеством табличек: ломбард, центр парапсихологии, антиквариат и прочее. Захожу. Встречает меня усатый мужик за стеклянной перегородкой. Он не знает ни о какой выставке. Я стою в проходе, думая, что ошибся.

Вновь звоню парню в кепке. Он уверяет, что я пришел по адресу. Подсказывает, как дойти до мастерской. Я озадачен. Какая мастерская? С вопросами решаю подождать. Просто иду по указанному пути.

Спускаюсь в подвал. По тусклому коридору дохожу до двери с табличкой «Как новое». Открываю и прохожу внутрь.

Большой зал. Вдоль кирпичных стен тянутся полки с барахлом. Успеваю заметить синий бюст Ленина, а также пластиковый анатомический разрез свиньи. Много старой, потертой мебели.

Ко мне подходит парень. Я не сразу узнаю в нем собутыльника из бара. Может быть, из-за того, что тогда я был слишком пьян, а может, из-за того, что на нем нет кепки.

Жмем друг другу руки.

– Извини, в прошлый раз не запомнил твое имя… – признаюсь я.

– Илья, – улыбается парень.

Напоминаю свое имя.

– Выставка будет здесь? – спрашиваю я, оглядываясь.

Явно не самое подходящее место.

Илья кивает. Оказывается, владелец этой мастерской хочет таким образом привлечь клиентов. Он предложил Илье деньжат, а Илья обещал интересный проект и кучу гостей на открытии.

– А чему будет посвящена выставка? – интересуюсь я.

– Случайности.

Илья подводит меня к уже развешанным большим рамам. В них черно-белые снимки. На одном из них я вижу девушку в берете. Фотограф поймал ее взгляд в спешащей толпе. Луч света выхватил ее лицо посреди размытых силуэтов. Она будто удивлена и даже несколько напугана оттого, что ее на мгновение вынесло на поверхность потока сменяющихся дней. На исхудавшем лице не тени – глубоко въевшиеся пятна усталости. На другой фотографии мальчуган с собакой перепрыгивают лужу. Сами они приземлятся на другом конце, а вот их отражения взмоют в небо, которое смешалось с асфальтом. На третьем снимке две девчушки спрыгивают с металлического гаража. Их платья рвутся вверх, оголяя сильные молодые ноги. Косы у одной и кудряшки у другой замерли над их светлыми головками. Кажется, что над ними не синева небосклона, а поверхность океана, тогда как они сами всплывают со дна.

Илья объясняет, что все эти снимки были сделаны случайно. Их авторы не ожидали получить сильные, выразительные кадры, но в их работу вкрался случай и всё преобразил.

– Но ведь это не искусство, – возражаю я.

– Почему? – удивляется Илья.

– Потому что искусство – это… отпечаток разума на хаотичном мире. Человек упорядочивает реальность, привнося в нее гармонию. Результатом этой деятельности и является искусство. Случайность не может считаться результатом творческого акта.

– Я понял, о чем ты, – улыбается Илья. – Ты считаешь, что в каждом произведении искусства должна скрываться частица разумного человеческого начала. С этим я согласен. Но ведь она есть и в этих работах.

Я не понимаю и прошу объяснить.

– Искусство заключается в том, чтобы среди случайностей отыскать порядок. В этих фотографиях мы тоже способны разглядеть гармонию. Наша жизнь тоже полна случайных стечений обстоятельств, но мы придаем им некую закономерность.

Я вновь смотрю на фотографию с девушкой в берете. Она похожа на Таню в день нашего знакомства. Та встреча у подъезда была случайна, но мы придали ей смысл, и она, в конечном итоге, определила всю нашу дальнейшую жизнь.

Соглашаюсь.

Илья хочет угостить меня чаем. Мы подходим к деревянной двери с кучей дверных ручек всевозможных форм и размеров. Илья тянет за одну из них, и мы заходим в зал со станками. За ними гора сломанной мебели. Пахнет деревом и мазутом.

В углу садимся за небольшой стол. Над ним болтается странная люстра – висят терки, а в каждой терке по лампочке.

Илья заваривает чай. Пар от кружек окутывает предрассветным туманом журавлей на фарфоровом чайничке.

Я спрашиваю, когда выставка. Илья говорит, что завтра. Удивляюсь тому, как скоро он намерен ее провести. Он объясняет, что основная подготовительная работа проводится заранее.

– Но ведь помещение еще явно не готово, – я обвожу взглядом мастерскую.

– Почему ты так считаешь? – Илья ухмыляется.

– Ну здесь не прибрано, и обычно в таких местах выставки не проводят, – отвечаю я. Сам же понимаю, как глупо это прозвучало.

– Место выставки – это такой же экспонат, как и все остальные. Может, даже самый главный. Ведь локация задает тон всему мероприятию. Ты не думаешь, что для выставки, посвященной случайности, подходит как раз случайное место?

– Я не подумал об этом, – признаюсь я.

Мы еще немного беседуем, и когда в кружках не остается чая, я предлагаю Илье поработать над моей выставкой. Только в этот момент до него доходит, что я и есть тот самый журналист-выскочка, который осадил Максимова. После этого открытия Илья с радостью соглашается. А еще приглашает посетить завтрашнюю выставку. Я обещаю быть, мы жмем друг другу руки и расходимся.

Уже оказавшись на улице, я понимаю, что Илья даже не спросил про оплату. Значит, мое первое впечатление оказалось правдивым – он действительно странный.

На следующий день я уже без труда нахожу затерянную во дворах и весенней грязи мастерскую. Илья сдержал свое обещание: народа в небольшой мастерской скопилось уйма. В основном молодняк в больших очках и зауженных джинсах. Все ходят от снимка к снимку и робко переговариваются. За вчерашний день на стенах успели появиться