Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

не встал, умаялся вчера в дороге, не отоспится. Выкатили новый мотоцикл к дому, уселись на него и поехали. С кудахтаньем разлетались в разные стороны куры, разбегались кошки. Остервенело лая, преследовали мотоцикл собаки. Вырвались на широкую дорогу за рулем Батюня, позади Никита.

Солнце еще не встало. Чуть-чуть морозило. Трава на обочинах дороги покрыта инеем. Мотоциклисты в фуфайках, в сапогах, на голове у каждого шлем, на глазах огромные очки. Хотя и одеты не по-летнему, но холодновато. Погода тихая, безветренная, а при езде аж в ушах свистит.

— Сперва испытаем машину, обкатаем, — полуобернулся к Моторину Батюня — До райцентра — шасть! И обратно — хоп! Держись крепче, Христофорыч!

— Жми! — махнул рукой Никита.

Бывший молоковоз прибавил газу. Мотоцикл рванулся. Но Батюне этого мало, продолжал газовать. Моторин забеспокоился: грешным делом, опрокинутся со своим передвижным аппаратом — костей не соберешь.

— Кабы колеса не отлетели! — намекнул Никита на осторожность.

— У нас ничего не отлетит! — отозвался друг и прибавил газу.

— Э-эх, в деда мать! Овдовеют наши жены… — съежился Моторин.

— Ничо-о, уцелеем! если мы не робяты, то и Волга не река!..

Мелькали телефонные столбы, холодный воздух обжигал лицо. Никита крепче вцепился и друга. Лучше молчать. Что будет, то и будет… Куда кривая вынесет. Начали мерзнуть руки, зря Никита оставил варежки в кармане фуфайки. Батюня в кожаных перчатках, как фон-барон Все учел, опытный испытатель.

Вот и райцентр. Батюня сбавил скорость, развернулся на обратный ход. Моторин облегченно вздохнул, расслабил мышцы. Слава богу, половину пути миновали. Он быстро вытащил из кармана фуфайки варежки, надел их. Батюня опять погнал мотоцикл на большой скорости. Никита снова съежился, пригнулся.

К Оторвановке они не поехали, остановились на равнине, поросшей муравой.

— Зверь, а не машина, — похвалил бывший молоковоз мотоцикл. — Приступим к обучению.

Он назвал основные части машины, рассказал, когда на что нажимать, что покручивать, как трогаться с места и останавливаться. Опять сел на мотоцикл, начал ездить около Никиты на малой скорости.

— Замечай! — кричал он. — Гляди, останавливаюсь — хоп! А теперь опять трогаюсь — шасть! Заметил?!

Батюня кружился на мотоцикле, а Моторин бегал рядом с ним, запоминал объяснения.

Наконец бывший молоковоз остановился, сказал:

— Садись, пробуй. Доедешь до моста и обратно.

Моторин сел за руль. Холода он уже не чувствовал.

Вспотел, хоть раздевайся.

— А ты не хочешь со мной?

— Нет, сразу привыкай к одиночеству. Так быстрей научишься. Трогай!

Никита поехал и обрадовался. Сам поехал, без посторонней помощи! В деда мать! Оказывается, ничего страшного, очень даже просто управлять мотоциклом! Если теряешь равновесие, наступи на землю, выправь машину и — дальше А когда едешь быстро, равновесие само собой держится. Моторин увеличил скорость. Красота! Солнышко только встает, а он уже почти научился ездить. Здорово!

Недалеко от моста через овраг паслись колхозные коровы. Здоровенный бык Чалдон направился через дорогу на другую сторону пастбища, но, заметив приближающийся мотоцикл, остановился, разрогатился среди дороги, уставился на Моторина. Никита и без того волновался, а увидев колхозного быка, растерялся совсем.

— Уйди, задавлю к хренам! — крикнул он, словно перед ним был человек, а не бугай.

Чалдон ни с места. Хотя и стоял он полубоком к Моторину, но загородил всю дорогу. По обеим сторонам кюветы, свернешь — загремишь, в деда мать! Бык махнул хвостом, облизал ноздри, начал ковырять копытом землю.

— Тпрусь, бугай чертов! Отвечать за тебя, за дурака, няхота!

Не-ет, скотина дорогу не уступит. Надо останавливаться. Но вгорячах Никита ошибся, прибавил газу. Машина рванулась и… Мотоцикл в кювете, Моторин за кюветом. А Чалдону хоть бы хны, только чуть сместился. Он смотрел на лежащий мотоцикл, продолжая махать хвостом и облизываться.

Моторин вскочил, схватил ком земли, захромал в сторону Чалдона.

— Иди отсюда, поганая рожа, пока я тебя не искалечил! Уставился, как баран на новые ворота! Как дам — улетишь!

Но подходить близко к быку Никита не стал. Ковырнет рогами — и сам улетишь… Моторин остановился, бросил ком в Чалдона, попал ему в бок. Кожа на Чалдоне дрогнула, он мотнул головой, пригнулся. Никита попятился, ища глазами что бы такое схватить повнушительнее. Но ничего внушительного не попадалось.

— Тебя спасал, а сам чуть не разбился! — продолжал оглядываться Моторин.

Между тем к месту падения Никиты изо всех сил бежал Батюня.

Пастух Никифор неторопливо подошел к Чалдону, огрел его кнутом. Бык пробежал через кювет, остановился на почтительном расстоянии от людей, оглянулся на них, начал щипать траву.

— Любознательная скотина, — сказал пастух подходя ближе к Моторину. — Понравится ему что, уставится — целый час будет глазеть, хоть в бельмы набрызгай. Одним словом, с дуринкой. Сильно ушибся?

— Плечо ссадил, — ответил Никита. — И коленку тоже.

Батюня продолжал бежать.

Моторин вместе с пастухом подняли мотоцикл, попробовали его завести — ничего не получилось. Стали ждать Батюню. Тот наконец добежал до них, остановился, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова. Отдышался немного, спросил:

— Повреждения есть?

Моторин перечислил свои раны.

— Ничего, быват и хуже, — успокоил его бывший молоковоз — Бабы подлечат, как новый будешь…

— Меня-то подлечат, а вот с ним как быть? — кивнул Никита на мотоцикл — Не фырчит. Все нутре, наверно, отшиб.

Батюня осмотрел машину, ощупал, постучал, покрутил, завел.

— Зверь, а не аппарат, — сказал он. — Для него такой полет — тьфу! Считай, что тебе крупно повезло. Продолжаем учебу.

С колхозным быком Чалдоном Никита Моторин встречался еще не раз. Но эти встречи заканчивались благополучнее, без падений. Никита начал привыкать к рулю и уже не волновался, как в первый раз. Он осторожно объезжал Чалдона на малой скорости, даже ухитрялся проехать через кювет или поворачивал назад. Бык глядел ему вслед до тех пор, пока Никита не скрывался из виду.

Постепенно Моторин научился неплохо управлять мотоциклом, и Анисья даже рискнула с ним прокатиться. Он домчал ее почти до райцентра, потом обратно. Быка Чалдона на этот раз не встретили. Прогулка на колесах жене понравилась.

Глава восемнадцатая

Начитался Никита Моторин романов, повестей, стихотворений и вдруг почувствовал влечение к стихосложению.

Как-то сидел он в кухне, ел блины со сметаной. В ногах крутилась серая кошка. Дал ей кусок блина, разогнулся и увидал в окно, как мимо ограды прошла с палкой в руке бабка Апроська. Неожиданно в уме появилось четверостишие:

Приехал я из города,

Бедов я натворил,

У бабушки Апроськи

Все окна перебил…

Анисья стояла у печки, опершись на чапельник. Никита привстал, отодвинул от себя тарелку с блинами, прочитал