Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

На улице я сразу почувствовал себя лучше. Пока мы искали кофейню и пили там кофе, мне стало совсем хорошо. Зося осторожно спросила: «Ты сможешь вести машину?» Я ответил: «Мне сейчас кажется, что я смогу вообще всё».

Ну, всё не всё, но из города я выбрался с первой попытки, не петляя и не кружа. По дороге Дарюс и Зося болтали не умолкая, развлекали меня. Но о выставке не говорили ни слова. И я помалкивал. Мне, с одной стороны, хотелось подробно всё обсудить, сравнить впечатления и понять наконец, что с нами случилось. А с другой, я совсем не был уверен, что готов потом с этим пониманием жить.

Когда мы приехали, я сказал: «Вы попали. Я у вас ночевать останусь, хотите вы того или нет. Чтобы прямо с утра проверить, что всё точно-точно на месте, наша жизнь никуда не девалась. Я нервный теперь». Дарюс кивнул: «Я бы сам у нас ночевать остался, если бы и так тут не жил». Зося сказала: «Предлагаю спать всем вместе на диване в гостиной. Если подскочу в шесть утра, вы меня не отпустите в офис. Вдвоём уж как-нибудь да удержите!» Я пообещал: «Раньше полудня с дивана никто не встанет, замётано. А потом пожарю котлеты и устроим на веранде пикник».

Пограничный конфликт

Глен говорит: «Супермаркет».

Опять!

Я закатываю глаза, всем своим видом выражая смирение мученика; надеюсь, Глену смешно. Потому что мне самому – не особо. Этот чёртов супермаркет почти каждый день выходит из-под контроля, лучше бы его на нашей территории вовсе не было. Теоретически удобно иметь под боком большой продовольственный магазин. Но нам своих продуктовых лавок вполне хватает, плюс четверговые ярмарки, ну и доставку из городских супермаркетов пока никто не отменял. Машины службы доставки распрекрасно приезжают по любому нашему адресу, иногда им приходится поплутать, но рано или поздно находят, у этой сказки всегда хороший конец. Доставка – полезная штука, особенно для доставщиков. Им обычно у нас очень нравится, многие потом возвращаются по проложенному маршруту – гуляют, смотрят, сидят в кафе, слушают там наше радио, заводят знакомства, общаются и понемногу начинают кое-что понимать. Только с начала года уже четверо к нам переехали, причём трое – с семьями. Рад за них страшно. Не прохлопали шанс.

В общем, без супермаркета на углу нашей Речной и пока не совсем нашей Парковой мы отлично бы обошлись. Но он есть и никуда деваться не собирается. Будь моя воля, я бы его просто на хрен спалил. Ну а чего, пожар где угодно может случиться, и почему бы не в чёртовом супермаркете, ночью, когда он закрыт, а охранников мы бы сами заранее вывели, чтобы точно-точно обошлось без человеческих жертв. Но остальные со мной не согласны, только ржут: ну ты экстремист. В общем, я и сам понимаю, что силой такие вопросы решать не стоит. Не потому что мы против насилия. Мы, если что, совершенно не против. Иногда насилие – благо. Зависит от того, кто его применяет, в какой форме, почему и зачем. Просто переход к физическому воздействию на противника нам самим же не выгоден. Слишком рано! В сфере физических действий Старые Земли пока гораздо сильней.

Мы, конечно, справляемся с чёртовым супермаркетом. Мы всегда и со всем справляемся. Времена, когда мы не справлялись, слава богу, прошли. Но я бы, вот честно, лучше с чем-нибудь другим посправлялся. Просто для разнообразия. Этот сраный супермаркет меня задолбал. И не только меня – всех дежурных шаманов Районного Управления. Он одновременно трудный и скучный. И наша работа с ним ощущается тщетной, сколько ни внушай себе, что хоть какая-то польза от неё, наверное, всё-таки есть.

Ладно, на самом деле ерунду говорю, польза действительно есть, и не «хоть какая-то», а совершенно конкретная. А тщетности в нашем деле не может быть. Сам не знаю, зачем употребил это слово. Наверное, супермаркет, зараза такая, даже на расстоянии действует на меня.

«Там сегодня злющие все, – говорит Глен. – Пока особо никто не скандалит, но воздух от напряжения аж звенит. А. В кондитерском отделе тётка на ребёнка орала: „Не двигайся, пошевеливайся, стой на месте, немедленно подойди ко мне“. Не разок в сердцах рявкнула, а намеренно, с удовольствием, тяжело на такое смотреть. Но плохо даже не это. А что я захотел немедленно выписать этой тётке люлей. Понятно, что желание совсем слабое, не из тех, которые рвёшься осуществлять. Но сам факт, что у меня вдруг вот такая реакция…»

Пожимаю плечами: «Ну так да. Тем и плохи Старые Земли, что чуть зазевался, и ты уже снова такой, как раньше. Как все они там. Но если сразу заметил, то не считается. А даже если считается, всё равно не беда».

Глен не то улыбается, не то кривится: «Да ясно, что не беда, но всё равно неприятно. Я уже отвык от такого себя. Ладно, поехали дальше. За полдня уже тридцать семь мелких краж, и это как минимум, может, кто-то незамеченным проскочил. Как по мне, пусть хоть всё оттуда выносят. Но когда территория наша, никому не приходит в голову красть. Ещё старушку у входа толкнули так, что она упала. Вроде бы не нарочно, но это в каком же надо быть помрачении, чтобы людей так пихать. Слава богу, обошлось без серьёзных последствий, одни синяки. Ей повезло, что Толик был рядом, больше никто помогать не спешил. Что, кстати, странно. Всё-таки в Старых Землях полно нормальных людей».

Пожимаю плечами: «Да не особенно странно. Они же там все как пьяные. Не контролируют своё состояние. Вот их туда-сюда и мотает без особой причины. То они совершенно нормальные, то вдруг сразу нет». Глен вздыхает: «Я помню». Короче, в супермаркете жесть.

На самом деле не жесть, а вполне обычное дело. То есть фигово, конечно, как любой пограничный конфликт. Но Глен не первый день наблюдает за границей со Старыми Землями, ещё и не такого должен был навидаться. И нервы у него вроде крепкие, а то бы не пошёл в наблюдатели. То есть, получается, были крепкие. До сих пор.

Прошу его: «Не тяни. Мы с тобой не сочиняем сценарий, где всё самое интересное надо приберечь под конец. Что такое стряслось, что ты бежал ко мне шесть кварталов вместо того, чтобы позвонить? Телевизор они там, что ли, включили вместо нашего радио?»

Глен молча кивает.

Ну что тут