Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

Не то чтобы телевизоры такая уж великая суперугроза. По сравнению с соцсетями – полная ерунда. Просто один из самых наглядных симптомов утраты контроля. Пока территория супермаркета хотя бы отчасти наша, все с удовольствием слушают районное радио, благо у нас всегда отличная музыка, никому просто в голову не придёт телевизор включать.

Глен говорит: «Причём, прикинь, сразу несколько телевизоров. В комнате для охраны, в кафе у входа и наверху, где менеджеры сидят. Но телевизоры – хрен бы с ними. У всех наших в телефонах „Фейсбук“ появился. И другие соцсети. У Толика вообще приветом из прошлой жизни российский „ВКонтакте“».

Я думаю: «Мамочки». Но, конечно, сохраняю невозмутимость. Я её в любых обстоятельствах сохраняю. Она у меня невидимыми гвоздями прибита к лицу.

Глен продолжает: «Я сразу отключил телефон, ну его на хрен. А Милда полезла читать и залипла на четверть часа. Говорит, там у них всё по-прежнему, жалуются на цены и срутся из-за войны. Из-за войны! Ты о ней вообще помнил? А она продолжается. Охренели они там совсем».

Я-то помнил, конечно. Работа такая. Шаману следует держать в уме обе парадигмы существования и постоянно сознательно делать выбор в пользу той, к которой мы здесь пришли.

Спрашиваю: «А Милда в порядке? Её не надо срочно домой отправлять?» Глен пожимает плечами: «Да вроде не надо. У Милды психика крепкая, её ничем не проймёшь. А вот Толик сказал, что больше внутри супермаркета находиться не может. Совсем хреново там было ему. Такие дурные мысли в голову лезли, как будто он сам превратился в „Фейсбук“. Теперь снаружи болтается. Типа за парковкой присматривает и собирает тележки, благо в такую погоду других желающих нет».

«В такую погоду, значит», – повторяю, глядя в распахнутое по случаю тёплого дня окно, где в просветах среди облаков виднеется небо, вполне голубое для ноября. Глен кивает: «Да, там погода не наша. Где-то в районе нуля и дождище херачит, на лету превращаясь в снег. Но за углом на Речной уже всё нормально. Лишь бы эта пакость дальше не поползла».

Ухмыляюсь: я ей поползу! – и корчу зловещую рожу, просто чтобы его насмешить. Судя по тому, в каком состоянии Глен припёрся из чёртова супермаркета, эту заразу (супермаркет, не Глена), ещё прямо с утра надо было спа… в смысле идти чинить.

«Вот интересно, почему в Старых Землях погода почти всегда хуже», – задумчиво говорит Глен.

Нам сейчас совершенно точно не до погоды, но объяснения – моя слабость. Если хотите отвлечь меня от неотложного дела, просто задайте интересный вопрос.

Вот и теперь я мгновенно забываю о супермаркете, куда по идее уже должен лететь стрелой, и отвечаю: «Так у нас же погода зависит от наших желаний, точнее, представлений об идеале. А они более-менее похожи у всех. Всем нравится, чтобы зима была тёплой, весна – очень ранней, лето – не жарким, а осень – долгой, со всей многократно воспетой поэтами романтической красотой. В одиночку менять погоду больше чем на пару-тройку часов лично я бы не взялся. Но когда все вместе хотят примерно одного и того же, климат сам как миленький изменяется, вообще не вопрос. А в Старых Землях человеческие желания ни хрена не меняют. Им пока не положено. Кармический нос не дорос! Поэтому хлебают, что дали, и не варнякают. То есть они-то, конечно, варнякают, да не слышит никто».

На этом месте я умолкаю. И сижу, совершенно ошеломлённый. Потому что пока объяснял про погоду, понял, что происходит. Не вообще во Вселенной, а с чёртовым супермаркетом. Он же ведёт себя как погода. В смысле постоянно ломается и портит обстановку на нашей границе, потому что я его невзлюбил. То есть мы все его невзлюбили, но я, пожалуй, был первым. И всех вокруг так настроил. Постепенно внушил, что большой супермаркет – дрянное место, от него у нас только проблемы. И все мне, конечно, поверили, потому что у меня репутация. Типа я самый умный и во всём разбираюсь, ха-ха. Естественно, что под влиянием нашей уверенности супермаркет ещё больше испортился. Мы окончательно на него обозлились. И теперь, молодцы такие, продолжаем дружно портить важный участок границы. А супермаркет просто повинуется нам.

«Ладно, – думаю я. – Страшная глупость, но с кем не бывает. Главное – я, наверное, знаю, как исправить эту ошибку. По крайней мере, ясно, с чего начинать».

От этого у меня здорово поднимается настроение, как будто всё уже сделано, можно лежать на крыше и песни в небо орать. В каком-то смысле так и есть, потому что любая задача может считаться решённой в тот момент, когда понял, как её надо решать. Но лежать на крыше мне пока рановато. Сейчас в супермаркет надо бежать.

Поднимаюсь, беру рюкзак, говорю Глену: «Всё, я пошёл. А ты сиди здесь и звони нашим ведьмам. Марине, Агне, Герде, Юстинке…»

«Так Юстина на радио, – напоминает Глен. – Прямо сейчас вещает. Я по дороге немножко послушал, чтобы отвлечься от ужасов супермаркета. Сегодня её эфир». Хлопаю себя по лбу: «Ай, ну точно же! Забыл, что среда. Так вот куда она прямо с утра подорвалась. Я даже спросить, что стряслось, не успел. Ладно, звони остальным девчонкам. Всем, кто сейчас не занят. Пусть быстро хватают кошёлки и бегут в супермаркет. Я – прима, мне нужен кордебалет».

«Яшка, – смеётся Глен, – ну вот как так у тебя получается? В супермаркете ад разверзся, „Фейсбук“ свирепствует в телефонах, ещё непонятно, как всё повернётся, а ты метёшь какую-то ерунду, и от этого сразу кажется, что дело сделано, можно расслабиться, у этой истории счастливый конец».

«Ну так естественно он счастливый, – ору я ему с порога. – У нас других не бывает. Ты девчонкам давай звони».

До супермаркета от меня шесть кварталов, это не то чтобы много, но разойтись время есть. «Разойтись» – в прямом, самом буквальном смысле. Когда я беспечно иду лёгким шагом, иногда нарочно меняя его на серьёзный тяжёлый, а потом ещё более лёгким, уже не касаясь земли, я наполняюсь силой, как автомобиль на заправке топливом. К концу шестого квартала у меня как раз полный бак залит. Идеальное расстояние; впрочем, если бы я жил в двух кварталах от супермаркета, или, наоборот, в десяти, я бы это расстояние тоже считал идеальным. В любых обстоятельствах лучше считать, что расклад идеальный, как есть, так и надо, что дали, за то и благодари.

Ладно, главное, бак залит, поэтому, когда я вхожу в супермаркет, звонко хлопнув по туго