Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

– Марина, Николай прав, не сомневайтесь. Можно чаю заварить и от варенья не откажусь, – некстати вспомнил о сладком Данилов.

– Завод сначала рушился, потом его снесли. Мама работу потеряла, от этого и диабет обострился. Варенья она не варила, молитвами лечилась. Ещё вот геолог раны солью посыпал. – Марина руку над столом подняла, указала на отца, дремавшего на диване, и задумалась. От камня в перстне на мягкое молодое лицо Марины зашёл переливчатый свет. – Мамин… отец камень нашёл и маме перстень подарил, – тихо прибавила она и ушла за чаем на кухню.

Данилов продолжил разговор с Николаем.

– В двадцатом веке люди оказались на исторической развилке. Открылась социалистическая перспектива с приоритетом коллективных ценностей и отказом от частной собственности. Было великое искушение. «Коллективная свобода» является глубинным архетипом русского сознания и ценится в нашем обществе выше «индивидуальной свободы». Такова национальная судьба. В западном обществе стихия индивидуальных свобод возведена в степень социальной ценности, определяющей качество жизни. Гонку по уровню потребления мы проиграли. Тогда и запад, и мы решали проблему вхождения в постиндустриальный мир. Они успели за счёт информационных технологий провернуть технологическую революцию и обеспечить населению высокий уровень потребления. Оказалось, что именно техногенная культура воспроизводит актуальный тип общества и определяет его гуманистические характеристики. Необходимым условием развития информационных технологий является свободное движение информации. Осуществление такой циркуляции оказалось невозможным в обществе стеснённых личных прав и свобод. Жёсткий контроль со стороны властей остановил процесс массового распространения информационных технологий.

Вот вы и я – мы сейчас находимся в поиске иного пути цивилизационного развития. Глобалисты действуют с позиции силы и по факту уже перешли к тоталитарному международному контролю. Я жёстко могу доказать, что внутри Соединённых Штатов демократия скоро исчезнет. Так не бывает, что вовне тотальный контроль, а внутри полная демократия. Не надо думать, что будущее общество будет справедливым. Наверное, это будет общество большого риска. Всем предстоит обретение другого понимания добра и зла, отличного от прежнего и привычного.

VII

Поиск универсальной мантры, состоящей из одной фразы, которую можно было бы предложить президенту от имени офицера Росгвардии, продолжался у Данилова уже дома. На диван он волшебным образом переместился из квартиры Варвары в сопровождении молодого разговорчивого человека, с которым расстался в приятном расположении духа. В момент погружения на диван на часах было не более семи-восьми часов вечера, спать Илье Николаевичу почему-то нисколько не хотелось, но мысль о перемене позы на вертикальную его не будоражила. Его тело стремительно скользило по наклонной горке, возбуждая детские воспоминания, до тех пор, пока он не съехал на ячеистый пол, в каждой выемке которого шевелились белые крылья маячков, а в перспективе недоступного горизонта светилась женская фигура. Данилов начал перебирать имена: Варя, Инна, Рая, Люда, но опознать персону не успел. Его окружили собранные из фрагментов озорные образы людей с явной примесью кошачьих и собачьих элементов. Они шевелили усами, губами и моргали до тех пор, пока в комнате смеха не погас свет. Такое бывает, когда в жизнь вмешивается сосед и внезапно выключает лампочку, например, в туалете, и тогда из тьмы являются серые глиняные незнакомцы и начинают давить на мозг широкими чёрными дырами пустых зрачков.

Проснулся Данилов от того, что кот толкнул его в грудь и спрыгнул на пол. Илья Николаевич не сразу понял, что разбудил его и кота – звонок телефона.

Александр интересовался самочувствием и настроением отца:

– И что, отпустило, прощения у Варвары попросил?

– Да, семья благополучная, приняли, как родные. Сахар её действительно мучил всю жизнь. Муж бывший, как бывший, разведённый, каялся, что выпивал и увлекался, но его тоже можно понять, женщины любят геологов, геологи дарят им драгоценные камни. Компания сложилась душевная, правда, выпил много, нормально, вот отдыхаю.

– Водку пил?

– Её родимую, иначе нельзя. Назвался груздем – полезай в кузов.

– Ты не грусти и слушай. Слушай, появился интересный вариант по квартире, правда, необычный, но нам с Лидой и, главное, Веронике он очень понравился. Квартира во второй линии от дороги, в первом этаже, вход с улицы. Входная группа четыре ступеньки имеет. Представляешь, в центре Москвы – своё жильё с парадным входом! Там потолок – три сорок. Пол заливной, полированный.

– Это «высотка» какая?

– Около того, «ведомка» той же эпохи. По цоколю – гранитные камни, декоративный портик с полуколоннами, восемь этажей с лепниной! Вера, слушай, сказала: «Для Дельфина я квартиру с бассейном сделаю». Это про тебя, представляешь, она тебя Дельфином называет! Тебе дом понравится.

– Пока плохо понимаю про бассейн и лепнину, завтра обсудим.

– Думай скорее, релоканты продают, скорость имеет значение. Представляешь, бассейн с осьминогами, солярий с девушками, на потолке звёзды…

– Кончай. Не ясно, кто больше выпил. Звёзды в глазах, девушки на уме… Ты из бани звонишь?

– Я серьёзно, папа, ты любишь жить в больших гостиницах, где уборщиц больше, чем гостей, – отшутился за баню Александр. – У тебя в шкафах ещё мамины вещи висят, обувь её, мои детские игрушки в коробках. Я видел лыжи деревянные, на таких уже стыдно в лес ходить. Кухонный гарнитур и кастрюли – позорный треш!

– Завёлся, ну, завёлся? Обстоятельства ещё не сложились. Личные вещи имеют свою судьбу и сценарий жизни, отличный от биографии владельцев. Мама умерла, а вещи её в шкафу. Мне они не мешают, не вижу связи. Ты воду в бассейне чем будешь нагревать?

– А её не надо нагревать, в помещении температура +25, для водных процедур достаточно.

– Ладно, вот с котом посоветуюсь, слышишь – урчит зверюга, ему бассейн ни к чему, а я подумаю.

Идея переезда так взбудоражила Данилова, что он решил выпить чаю, и побольше, две кружки с лимоном и сахаром. Ему казалось, что ситуацию торопит любимая и единственная внучка, Верочка, Верунчик. Это имя ему нравилось более длинного и полного – Вероника! Сама себя девочка называла Никой и дулась, когда дед называл её Верой. Внучка жила в доме с отцом и училась в МАРХИ, московском архитектурном на градостроительном факультете. Илья Николаевич видел её редко, конечно, ему хотелось бы, чтобы Вера жила здесь. Места в квартире много, она могла бы привести в дом мужа, мужика, собеседника и товарища…

Перспектива жизни в молодой семье ему улыбалась издалека и насмешливо, академик понимал, что квадратные метры разводят людей, порою эффективнее, чем километры расстояний и годы разлуки. Наука у Саши не задалась. Он стал журналистом новостной ленты и с этой, весьма скромной позиции, вошёл в публичную политику. Александр унаследовал от отца дар общения. Друзья-лицеисты