Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

границу». В этот момент Илья замолчал и надолго. Он всегда считал себя достойным человеком, счастливым в семейной жизни. Мыслей об интрижках на стороне у него не было. Но кто-то оказался лучше и достойнее блестящего учёного с перспективой административной карьеры?!

Он скользил по зеркалам европейских озёр, бился с океанской волной, прыгал с трамплина, играл в волейбол, катал мяч по песку, мог выпить шесть бутылок вина на пленэре с художниками и бардами. Но оказалось, что Данилов всю жизнь видел лишь своё отражение. В его сознании отражения непостижимым образом были гармонизированы. Они не двигались, а наслаивались друг на друга, образуя растущий информационный кристалл – образ личного и уникального мира, в котором он жил. Внушительный кристалл пополнялся опытом и рос каждую минуту. Забыть, выбросить из головы что-либо он не мог, Раю забыть не мог никогда.

Не было ревности, ревность не мучила, и его беспокоило отсутствие у него столь банального чувства. Илья понял, что соперником его оказался не человек, а бог. Видимо, с возрастом у Раи проявилась культурно-генетическая конституция, и она стала женою Израиля. Вопросы религии Илью не волновали, тем более рудименты национального сознания: «Хвосты, лапы и мохнатые уши» – так он говорил.

Рая рассказала ему про человека, которого он смутно помнил, потому что Марек давно оторвался от их компании и выбыл на ПМЖ на мифическую родину.

– Ты Саше объяснила, советовалась с ним? – спросил Илья.

– Нет, с ним не разговаривала. Ты сам ему объяснишь, какая я дрянь. Могу его взять с собой. Марек не против.

Саша выбрал лицей, друзей и подружек – остался дома с отцом.

Всё это происходило здесь, в старой квартире. Данилов ничего не трогал и ничего не менял. В комнате у Саши есть его диван и велосипед с худыми шинами, а может быть и не худыми, просто их никто не пытался накачивать. Илья Николаевич прошёл в прихожую к большому зеркалу и подумал: «Сколько женщин я пропустил, какие фемины глазки строили! Деньги, квартира – есть, ума – палата, вот, видно, в этом и проблема».

Когда расставались, Рая сказала, что претензий не имеет, он был хорошим, порядочным мужем, но не представляет, как ей трудно было жить с ним: «Я была человеком второго сорта. Для тебя все женщины – люди второго сорта. Марек не такой».

«Такой, какой – не такой? Умерла, вот и всё», – от этой мысли потянуло сквознячком. Без Раи мир казался Илье дырявым и несовершенным. Даже удалённо, в стране антиподов или на Марсе, она была бы ему ближе, чем сейчас.

Данилов надел спортивные штаны, белую футболку и включил прозрачную грустную музыку – он ожидал Инну. Ответов на вопросы: кто она и зачем – у него не было. Инна Граббе вошла в его личное пространство так, что он не почувствовал. Кандидат наук, доверенный работник, друг, подруга. Он не ухаживал и не стремился к близости, и в мыслях не было таких фантазий. И она его не преследовала, не вымогала, просто случилось то, что случилось. Она внимательно относилась к его «мыслям вслух» и выполняла технические поручения.

Красивую фамилию Инна получила от мужа, с которым давно и быстро развелась. Данилов знал, что под маской педантичной немки скрывается девчонка из Подмосковья, неведомо каким образом попавшая в МГУ и оттуда к нему в институт. В личном общении Инна называла его на «ты» или в шутку «мой Фауст» и была моложе на двадцать пять лет. Она столь профессионально и технично развела его на секс, что Илья Николаевич решил, что за плечами у неё не только МГУ, но ещё и хорошая разведшкола. «От добра добра не ищут, – решил Данилов. – Шпионов – половина института. Ну-и-ну. Агенты не самые способные сотрудники, но добывают порой любопытные гранты. И потом, должна же быть в моём личном деле женщина!»

Инна в его жизни появлялась не часто и всегда в нужный момент. Она измерила новые габариты Фауста, сфотографировала старые вещи и сказала: «Мотаться по магазинам не будем, для этого есть специально обученные люди. Привезут одежду на все случаи, а то мэр пригласит, а у тебя идти не в чем, одни треники».

Она появилась в назначенный час, не одна, с подругой. Обе возбуждённые количеством привезённых вещей и не в меру смешливые, особенно подруга.

– Иди в комнату Раи, там зеркало большое, – распорядилась Инна.

Илья Николаевич с трудом узнавал себя, в зеркале он видел постороннего, чужого человека. Вещи академику не нравились: то не то и это не это. Примерка шла туго, до тех пор, пока Инну не осенила идея, она сказала:

– Ты на Сашу очень похож, точно. Я смотрю и думаю, кого ты мне напоминаешь?!

Действительно, новые вещи не только делали облик Ильи моложе и демократичнее, но и сближали с сыном, который носил примерно такие же штуки. Тонкие, практически прозрачные пиджаки для жарких стран, брюки с поясом на ягодицах, рубашки на выпуск, узкие джинсы и кроссовки на толстой подошве. Особенно Илье понравились длинные трусы в обтяжку и футболка с длинным рукавом, комплект похожий на купальный костюм начала XX века. Оказалось, что это спецодежда для катания на водных лыжах.

– Летом обязательно попробуем. Заодно и меня научишь кататься, – заронила идею Инна.

– Да, обязательно, – снимать этот наряд Илье Николаевичу уже не хотелось. Он показал подруге Инны большую фотографию, на которой рассекал Чёрное море в акватории Сочи на водных лыжах: – Это – я. Правда, немного похож?

IX

После возвращения из больницы Варвара его отпустила, видения прекратились, но в ожидании переезда на новую квартиру обострились воспоминания, связанные с Раей. Причина этого была в необходимости ликвидации старых вещей, «тряпья и рухляди», так говорил Саша.

– Квартиру с вещами и аурой прежних жильцов никто не купит. Вывезем всё и сделаем освежающий ремонт. Риелтор предлагает: всё сразу ободрать и мусор вывезти. По его мнению, свободная – «голышом» – квартира лучше пойдёт, он говорит: мы будем продавать не метры, а провоцировать фантазию новых владельцев на творческие подвиги. Видишь, есть ещё философы в своём деле.

– Фантазёры и визионеры. Подмена философии фантазиями среди обывателей обычное дело.

– Ты мне это уже говорил.

– Вот поэтому я интересуюсь: покупатели есть или в активе одни идеи?

– Пока варианты, идёт торг. Иностранцы вышли с московского рынка, но цены держатся за счёт – «бежать некуда». Наш вариант – «сталинка в центре» – мощная вещь. Значение имеет твой адрес и статус прежнего владельца…

– Ты объясни деликатно Вере, что мой кабинет надо