Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

купили ему место в партийном списке. Таким образом он стал влиятельным лицом в столичном бизнесе. В Мосгордуме Александр Ильич лоббировал интересы застройщиков. Место для Веры в крупном бизнесе было у него уже на примете. Планов сына и внучки дед, конечно, не знал, но был уверен, что так оно и будет, потому что особняк сына лучше и просторнее квартиры родителей.

Данилову очень хотелось увидеть Веру и разобраться в том, что она от него хочет. Он не просил её ни о чём и не намекал. Может быть, она намерена поменять что-то в его жизни к лучшему? Эта мысль нравилась деду и согревала. Однажды она сказала, что очень похожа на него. Он сказал, что она похожа на Шэрон Стоун.

– Это кто?

– Актриса, про которую все говорят, что она умная.

– А, это та, что четыре раза разводилась. Ты думаешь, я тоже так смогу?

Вопрос тогда Данилова озадачил, и он подумал, что не всё понимает в этой девочке, и тогда действительно она похожа на него, потому что сам в себе он до сих пор не разобрался. После развода с Раей Данилов не пытался жениться ни разу, и Вероника будет верной женой. Она не сможет поменять мужа, как воду в ванной…

VIII

За три месяца жизнь настолько ушатала Илью Николаевича, что такого с ним и за три года не случалось. Началось с того, что после ужина в китайском ресторане у него заболел правый бок. На УЗИ врачи обнаружили камни в желчном пузыре. Тут Саша с Инной жёстко взялись за его здоровье и определили в хорошую клинику. В больнице он попал в лапы обходительного душистого доктора с повадками кокета. «Ну, петух, ну, бабник», – говорил Илья Николаевич, сомневаясь в его возможностях, но Саша с Инной уверили академика, что молодёжь лучше разбирается в современных методах, а в этой клинике есть всё!

– Меня робот будет оперировать? – спросил Данилов врача.

– Типа того. Без обширных разрезов. Операцию я буду вести лично.

– Под наркозом.

– Как пожелаете, как вам будет удобно. Операция длится полчаса, если вы не боитесь уколов, то достаточно местного обезболивания, но я рекомендую общий. Будет четыре прокола, мы надуем брюшную полость газом, пух-пух-пух… Это терпимо, но неприятно.

Илья Николаевич задумался и замолчал. Наркоза он боялся более, чем уколов. Ему предстояла первая в жизни операция, и он опасался, что в момент разрыва связей между синопсисами может пострадать интеллект и в сознании возникнут искажения.

– У меня лично для вас есть эксклюзивное предложение, – услышал он голос. – В один заход мы уберём у вас не только желчный пузырь, но и висцеральный и абдоминальный жир. На выходе вы не узнаете себя. Косметический эффект будет потрясающим. Допустим, вас это не интересует, но этот момент интересует ваших близких. Главное здоровье, здоровье внутренних органов. Мы освободим их от давления отложений. Висцеральный жир создаёт гормональный дисбаланс, следствием которого может стать диабет, гипертония, онкология, деменция…

– Снижение потенции… – в тон продолжил речь врача Данилов. – Меня вам заказали?

– Нет, это моя инициатива, – смутился врач.

– Меня интересует не операция, а почему вы мне предлагаете бесплатную услугу?

– Медицинский бизнес имеет специфику. Моя задача не в том, чтобы вас вылечить, а в том, чтобы поднять качество жизни пациента, добиться такого результата, чтобы вы покинули клинику в хорошем настроении. Дробная диета в сочетании с липосакцией даст долговременный оздоровительный эффект. Позитивный результат я вам гарантирую и, если вы положительно оцените результат, то сюда придут коммерческие пациенты. – Илья Николаевич внимательнее присмотрелся к доктору. Он оказался не молодым, а моложавым. Данилову стало немного жалко доктора, и он проникся симпатией, вошёл в его положение. – Мы задержим вас, чуть-чуть, на пару недель и выпишем, когда сойдут отеки. Скучно не будет, здесь прекрасный Wi-Fi и персонал. Вы доплатите только за место в палате. Советую, не говорите близким о второй операции, она будет им хорошим сюрпризом.

В целом так всё и вышло, как сказал доктор. То ли от наркоза, то ли от полуголодной диеты состояние духа Ильи Николаевича было бодрым, если не сказать борзым. Дома он нашёл какие-то старые-старые вещи и ходил в них по квартире, потому что после операции прежние оказались велики. Худел и таял он ещё месяц. Помолодел, стал сильнее и активнее. За это время академик привёл в порядок коробку со старыми фотографиями и альбомы. Много было карточек из походов и путешествий. Любимый сюжет – на водных лыжах, в полный рост, с гордо откинутым торсом, ноги и плечи в напряжении, ветер в волосах и очки в массивной оправе на резинке. Были снимки и без очков, но самоуверенности в них чувствовалось меньше. Взгляд у Ильи на фото без очков был добрый, совершенно не жгучий и не пронзительный. «Вот бы ещё плечи подкачать, и ничего, не хуже чем прежде буду выглядеть», – мечтал Илья Николаевич, расхаживая по квартире в трусах и напевая писклявым фальцетом:

Льёт ли тёплый дождь, падает ли снег —

Я в подъезде против дома твоего стою,

Жду, что ты пройдёшь, а, быть может, нет,

Стоит мне тебя увидеть – о, как я счастлив!

Рим бегал за ним и вставлял иногда в песенку своё «мяу».

– Правильно говоришь, – поощрял питомца к диалогу хозяин. Он уже предвкушал удовольствия от домашнего бассейна, строительство которого затеяла Вера. – Плавать тебя научу. Я видел плавающих кошек – тигры называются.

Хорошее настроение оказалось стойким постоперационным синдромом и открывало широкие виды на жизнь. Даже воспоминания о Рае не могли поколебать его оптимизм. Забросив очки на лоб, он разглядывал её узкое лицо и полные ноги. Худышкой она никогда не была, но талия, талия всегда присутствовала в силуэте, и Рая подчёркивала её тонкими ремешками. Они были красивой парой, именно в контрасте: высокий богатырь-славянин и таинственная восточная красавица. Взгляд её всегда был закрытым, не в смысле зажмуренным, а обращённым не на визави, а вовнутрь себя. Молчание ей было столь же к лицу, как ему – красноречие.

Позже, уже потом, Илья Николаевич понял, отчего у них один сын и других детей она не хотела, и разговоров об этом не было. В молодости ему некогда было размышлять на эту тему. А зря. Потом всё произошло внезапно. Однажды, когда Илья вернулся домой после очередного симпозиума на Волхонке, она сказала, что уходит, уезжает навсегда: «Надо оформить документы. Остальное меня не интересует. Я уезжаю за