Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

два в ряд, но они не держались, разваливались. В конструкции нужен ещё один кубик, сверху, по центру, и тогда башня будет устойчивой. Сегодня не он, а внучка главный кубик, на ней всё держится. Скрепа сегодня не в основании, в традициях, а в инновациях, жить надо головой вперёд, такова воля эпохи модерна.

В мире есть всё, кроме смысла, и от этого отсутствия присутствия уже жить не хочется. «Пустота побуждает сознание к действию. Идея прогресса не имеет ни основания, ни цели. Если нет ни прошлого, ни будущего, то движение мысли становится самоценной формой присутствия в мире. Может ли мыслящая техногенная цивилизация в пределе усложнения породить абсолютный дух, или ранее это было и вселенная – это уже плод духовного многообразия прежних техногенных цивилизаций…» – Илья Николаевич громко крякнул и остановил рефлексивный поток слов.

– Ты чего крякаешь, прямо как селезень, – спросил его Данилов-младший.

– Идеализм это.

– Что идеализм?

– Ни что, а кто. Все мы, каждый по себе – великая иллюзия.

– Так фильм такой был про войну, ты про него. Фильм назывался… «Великая иллюзия» с Жаном Габеном в роли пленного лётчика. Я помню.

– Дед, а почему ты говоришь, что лётчики ближе к богу, чем остальные? – спросила Ника.

– Я так не говорил.

– Но раньше. Я помню.

– Лётчики, верующие люди. Они верят в машину, в её двигатель и планер. Без веры в машину летать невозможно. Слепая и безрассудная вера в технический прогресс может обернуться злой шуткой.

X

Инна пришла вовремя. С деловым равнодушием социального работника осмотрела новую локацию шефа и улыбнулась лишь тогда, когда под чёрным бархатом глянцевого потолка, в свете диодных звёзд увидела пару осьминогов на дне бассейна.

Илья Николаевич понял, что ей туда надо и очень хочется, и громко распорядился:

– Алиса, два кофе с коньяком и сахаром в бассейн!

– О-о, у тебя есть робот, женщина? Она не боится воды?

– Не совсем. Машина новая, умеет готовить кофе, но скоро, думаю, я научу её плавать.

– Она лучше Варвары?

– Не надо напоминать. Не важно, видит она нас или не видит, не знаю, но мне её не хватает. Не получается у меня с дробным питанием. Ем по будильнику и забываю его заводить.

– Я дам объявление «Профессору Преображенскому нужна домработница» и найду тебе девушку.

– Только не из полиции и не из нашего института.

– Тебе из Первого или из Второго – «мёда». – Инна скатала губы в тонкую трубочку. – Послаще или предпочитаешь с горчинкой?

– Ты меня переоцениваешь. Я согласен на пенсионерку, желательно молчаливую. Вот у Варвары было это. Она присутствовала, и я не замечал, что она есть. Ценное качество.

– Она любила тебя.

– Как? У нас же не было… ты знаешь.

– А у нас всё было, и я тебя не люблю, не умею, как Варя. Многим женщинам… Секс не главное, дорого внимание, забота, деньги. В конце концов вы вели совместное хозяйство! – Инна начинала задирать Илью, зная его склонность к полемике по любому поводу. – Мне вот, например, ничего не нужно, я – свободная женщина. Беру, что нравится, и ухожу. Алиса твоя не торопится, идём, посмотрим, что она делает на кухне.

Экологическим недостатком кухни была серебристая газовая плита.

– Мне нравится плита, – сказал Илья и для убедительности включил и выключил газ.

– Варваре здесь бы понравилось. Правда, для одного человека кухонной техники избыток, и посуды много, можно делегацию принимать. На новоселье будем народ собирать? – спросила Инна.

– Думаю, времена домашних застолий с гитарой и танцами ушли.

– Не скажи. Домашние фуршеты и деловые коктейли практикуются. Гостиная у тебя большая, торговый зал! Определимся с домработницей и фуршет организуем. Пусть все знают, в каком бассейне плавает Инна. Он маленький и уютный. Я бы ещё сауну устроила. Вероника упустила эту тему. У неё же в особняке есть баня?!

– Она не фанат. Скорее Лида отца в баню через день гоняет. Такая у них горячая любовь…

– Ну, ты хватил, через день. Они худеют на пару…

Инна настолько освоилась в роли немки, что утратила славянскую стыдливость. Она не требовала внимания к себе и не пыталась ухаживать за Ильёй. Уровень их личных отношений был «ничего личного, кроме секса» и в то же время – товарищеским. Объединял их институт и научные интересы. Со временем Инна стала самым близким другом и доверенным лицом Ильи Николаевича. Они часами беседовали. Она внимательно его слушала, впитывала слова, так считал Данилов. Теоретически он понимал и допускал, что у неё могли быть параллельные связи с другими мужчинами, но душевно не внедрялся в амурную тему и слухи. Свои отношения они не афишировали и не скрывали.

После защиты диссертации у неё был момент, она сказала:

– Хорошо вам, Илья Николаевич, что ни случись, вы будете директором и академиком, а я, одинокая женщина фертильного возраста – проституткой. Такое у меня звание в институте. Вас это устраивает?

Илья Николаевич понял, что она, таким образом, делает ему предложение, и сразу согласился.

– Я сказала это в этическом смысле, а не юридическом. Вы удобно себя чувствуете, что живёте с проституткой, или не очень? – уточнила мысль Инна.

Получив отказ, Данилов несколько растерялся, но не расстроился:

– У нас институт либеральный, уровень толерантности высокий, Инна, ты занижаешь самооценку.

– Либеральность наша – наносная. Выгодный в смысле грантов и приятный имидж, а если поскрести сотрудников, тёток в особенности, то вполне традиционное лицо у института откроется, – возразила Инна.

Провокационный, ироничный стиль её речи импонировал Данилову. В молодости он был таким же лёгким, колючим и несъедобным. Однажды она сказала, не уточняя смысла: «Был моряк…». Илья понял: «Поматросил и бросил…» – и более в тёмную материю не погружался. Он чувствовал: в молодости была у неё трагедия, в результате девушка окаменела, не замёрзла, а именно окаменела, и растопить, оттаять это тело ему уже не по силам.

В бассейне действительно было уютно от чёрного потолка с намёком на Южный Крест и похожей на пение цикад музыки. Инна энергично плавала от торца до торца и задевала Илью то рукой, то ногой. Его привлекала талия нерожавшей фемины, которая выгодно отличала её от остальных женщин и невидимой нитью связывала с Раей.

Внезапно Инна перешла от темы здорового образа жизни прямо к делу и спросила:

– Вот ты принесёшь наш проект президенту. Он же его читать не будет. Отложит в сторону и посмотрит в глаза. И что ты ему скажешь, не на камеру, а так?

– Это неизвестно. Может быть и личной встречи не будет, и если её