Фальшивка - Кан Чжина

на фото детей, — это был блог одной из начальных школ в Канныне[35], а Сон Чагён была там учителем. Малыши на фото широко улыбались и лепили что-то из глины, а на другой фотографии радостно бегали, участвуя в соревнованиях. Изображений было много, хоть большинство и не сопровождалось никакими подписями. По какой-то причине Чагён не могла перестать их рассматривать. Одну за другой.

Девушка медленно закрыла глаза. Чтобы прийти в себя, она по привычке прикусила щеку, но вдруг осознала, что наконец могла спокойно поспать. «Спасибо большое. Правда спасибо», — поблагодарила она кого-то, сама не понимая, кого именно.

Слезы хлынули неудержимым потоком, прорываясь сквозь сомкнутые веки. Подушка сразу намокла и размякла. Чагён попыталась восстановить дыхание, вдыхая только носом и подстраиваясь под этот ритм. Следы от слез продолжали растекаться по подушке. Так она и уснула, продолжая плакать.

Глава 4

14

— Я не могу дышать, не могу, — хрипел шаман в пурпурном ханбоке[36], тряся колокольчиками.

Чагён склонила голову, но следила исподлобья за каждым движением мужчины. Мог ли он о чем-нибудь знать? Его слова и даже голос были похожи на манеру поведения Дохи, так умело он повторял ее действия.

Несколько дней назад Вончжун предложил сходить к шаману, Чагён пришлось согласиться. Они пошли к тому самому, что помог матери Вончжуна, а теперь и ее свекрови, найти важные документы. Но вместо того, чтобы поинтересоваться их семейными отношениями, шаман сразу спросил дату и время ее рождения.

Девушка была благодарна этому человеку, ведь благодаря его гаданию Вончжун решил, что им стоит быть вместе, ведь они подходили друг другу. Поэтому сейчас Чагён без каких-либо предубеждений сидела в комнате, следя за тем, как шаман передвигался по помещению, закрывая глаза, останавливаясь и поднимая колокольчики в воздух. Но вдруг все изменилось: он начал молить о спасении, хрипеть и говорить, что не может вдохнуть. Руки, соединенные в молитвенном жесте, словно молили о пощаде.

Спустя несколько секунд он широко распахнул глаза. В тишине комнаты снова послышался звон колокольчиков.

— Это было ужасно. Кто-то испытывает мучительную боль. Но кто?

— Это, скорее всего, ее бабушка. Она сильно болеет, — громко ответил Вончжун, не дав ей сказать и слова.

Шаман лишь кивнул, соглашаясь с его мнением, и подметил, что дух необычайно силен: он не покидает Чагён, постоянно находится рядом.

— Может, нужен какой-нибудь талисман? Или обряд надо провести? — спросил Вончжун.

— Речь не о здоровье вашей бабушки. И вопрос не в выборе между талисманом и изгнанием. Нет, дело не в этом. Сущность рядом с вами действительно сильна, но она не собирается вас убивать. Нет. Наоборот, благодаря ей вы все еще живы, — четко произнес он в каком-то только ему известном темпе.

Чагён расслабилась, услышав, что опасности нет, что ее не поджидает смерть. Шаман повторил свои слова еще несколько раз, немного их меняя, а потом снова зажмурился и спросил:

— Вы еще что-то хотели узнать?

Видимо, время сеанса подходило к концу. Чагён не хотела задавать вопрос при Вончжуне, но все же решилась:

— Но… вы говорили, что не можете дышать. Почему?

— А я откуда знаю? Так реагировало мое тело. Мне и сейчас все еще не особо хорошо. Время на исходе, но я все еще здесь, беспокоюсь о вашей судьбе.

— Кто-то говорит вам, что нужно побыстрее меня выпроводить? Это вы о том, кто задыхается? Может, вы знаете, почему он так настроен в отношении меня? Мне любопытно. — Чагён постаралась сохранять спокойствие и говорить без лишних эмоций.

— Убирайся! Убирайся отсюда, мерзавка! — закричал шаман совершенно незнакомым грубым голосом.

Даже выйдя из храма, Чагён не переставала думать о том, как шаман повторял поведение Дохи. Ее беспокоило не столько это, сколько личность духа. Радовало хотя бы то, что шаман не понимал, за кем именно повторяет. Но если бы он узнал? Что случилось бы тогда? Мог ли он рассказать об этом ее свекрови? Может, следовало вмешаться, не дать этому случиться?

Машина Вончжуна подъехала к хоспису бабушки. Чагён повернулась и сказала:

— Можно было просто высадить меня у входа.

— Что же ты раньше не сказала? Только зря парковку оплатил. — В его голосе явно звучало раздражение.

Возможно, он тоже все еще не пришел в себя после сеанса у шамана. Его лицо с того самого момента было странно перекошено. Чагён быстро извинилась перед ним, вылезла из машины и помахала ему рукой, желая улучшить его настроение. Но красный «Порше» быстро отъехал и скрылся за поворотом.

Этот красный «Порше» был подарком от свекрови, который она вручила им в прошлом месяце в честь свадьбы. Обычно такие подарки использовались обоими супругами. Чагён постоянно об этом думала, но продолжала молчать. Нужно было просто терпеть. Иногда сдерживаться было слишком сложно. Наедине с мужем она по-прежнему чувствовала себя неловко.

Свекровь часто говорила, что ее сыну повезло, ведь его невеста так молода и красива, но это было далеко от правды. Может, другие и не подозревали, но Чагён точно знала, что он женился не из великой любви. Нет, ему просто хотелось продолжать получать деньги от матери. Да у него и не было желания самому искать невесту — эти хлопоты были ему ни к чему.

Раньше бывали моменты, когда Чагён казалось, что он испытывает к ней симпатию. Когда он называл ее необычной, особенной, но теперь-то она знала, что и это не было искренне. Обыкновенная попытка установить связь, понять собеседника. Теперь же Вончжун постоянно молчал, говорил лишь тогда, когда это было необходимо. Между ними не было никакой любви — только неловкая и напряженная тишина.

* * *

Бабушка совершенно не двигалась. Она лежала на кровати, как овощ. Но так было даже лучше. Еще несколько месяцев назад Чагён старалась посещать бабушку, хоть это и было очень тяжело. Невозможно терпеть бабушкин взгляд, который, казалось, видит ее насквозь. Будто она о чем-то знала, что-то подозревала. Поэтому Чагён пыталась избегать этого взгляда, отвлекаясь на рассказы о погоде, о новой работе и всякой ерунде. В такие моменты бабушка ничего не говорила, только продолжала на нее смотреть. Чагён уже несколько раз ловила себя на желании выколоть ей глаза, пока никто не видит. Но, конечно же, ничего такого она сделать не могла. Как не могла и встречаться с ней взглядами по своему желанию.

Почти все время визита она сидела с закрытыми глазами, а когда все же их открывала, старалась никуда конкретно не смотреть. Как