Республика счастья - Ито Огава

бродила по лесу одна. И продвигалась вперед — без единой тропинки, неведомо куда, сквозь заросли и колючки, — пока не встретила того, кто стал для нее по-настоящему дорог. Ее долгий путь и нескончаемое терпение стоили того, чтобы я отобразила их на письме, и как можно достойнее.

Положив перед собою шершавый лист, я мысленно связала мягкой шелковой лентой свою лодыжку с лодыжкой госпожи Улитки. Затем обняла ее за плечо, и таким странным тандемом — вдвоем, но на трех ногах ― мы с нею заковыляли в лесную чащу.

Недавно, гуляя по обочине дороги, я наткнулась на целые заросли красноголовки.

И вспомнила: а ведь именно Вы рассказали мне однажды, как называются эти цветы!

Позже я решила проверить и узнала, что у красноголовки еще целая уйма других названий. Кровохлебка, ужачье зелье, совиная стрела… Но, мне кажется, Ваш вариант — красноголовка аптечная — подходит ей лучше всего.

В тот день Вы даже написали в моем блокноте хайку Такахамы Киёси[71]:

Вот и я ощутил,

Как смущенно краснею,

Надышавшись молчаньем с тобой…

Возможно, Вы и не помните. Но ту страничку из блокнота я бережно храню до сих пор.

Мы оба — из тех, кто ползет по жизни с панцирем на спине. И в нашем с Вами небе солнце светит далеко не всегда. Но, несмотря ни на что, Ваша забота и нежность спасали меня всякий раз, когда я в них нуждалась.

И хотя я по жизни молчунья и не умею поддержать разговор, Вы всегда оставались со мною рядом, созерцая тот же пейзаж, что и я. Уже этого было достаточно, чтобы я могла сказать себе: «Ты не одна в своем одиночестве» и взять себя в руки. Как бы я хотела когда-нибудь стать такой же уютной жилеткой для Вас!

Но истинный смысл этого хайку открылся мне лишь недавно. Внезапно меня осенило: аптечная красноголовка — это же я сама! Ведь мои настоящие чувства к Вам и правда заставляют меня краснеть…[72]

Интересно, смогли бы Вы общаться с красноголовкой на языке цветов?

Буду счастлива, если мои «цветочные послания» достигнут Вашего сердца. А уж о том, чтобы гулять с Вами по лесу рука об руку, не смею и мечтать.

Иногда я останавливала перо, поднимала голову и глядела сквозь ветви деревьев на небо. Так, словно подзаряжала сердце его ослепительной чистотой.

Осторожно развязав ленту, я расцепила наш «трехногий тандем» и отложила усталую авторучку. Фантазии фантазиями, но мне и правда чудилось, будто все эти строки трудяга «Сэйлор» сочинил за меня.

Об эпизоде с красноголовкой госпожа Улитка поведала мне уже перед тем, как уйти. И два пурпурных бутона, качавшихся под ветром неведомо где, наложились в моем сознании на образы госпожи Улитки и ее любимого, с которым я никогда не встречалась.

Настолько полное слияние с «Сэйлором» я испытала впервые в жизни. Пальцы, сжимавшие инструмент, не ощущали вообще никакого веса. Казалось, сама авторучка исчезла и чернила вытекали из кончиков моих пальцев прямо на бумагу — с той же искренней нежностью, с какой сочинялись все эти слова.

На следующее утро, перечитав письмо в последний раз, я запечатала его в конверт. Снабдив послание тонким бумажным вкладышем с сухими духами. Чтобы, едва адресат откроет конверт, на него тут же повеяло едва уловимым ароматом, который, как я надеялась, идеально подходит госпоже Улитке. И помолилась за то, чтобы все мечты этой женщины, превратившись еще и в запах, проникли ее любимому в самое сердце.

* * *

А за несколько дней до этого я шагала по улице, и на глаза мне попалось объявление о сдаче помещения в аренду. Да не где-нибудь, а в двух шагах от храма Камакура-гу! Кажется, раньше там находилась какая-то лавочка — то ли букиниста, то ли антиквара, теперь уже и не вспомнить…

Я заглянула в витрину. Внутри было уже пусто. А всю наружную стену вокруг входа оплетали пышные побеги плюща.

Новость эту я тут же захотела обсудить с Мицуро, но поборола себя и для начала весь вечер обдумывала ее в одиночку. Так или иначе, срок аренды квартиры Мицуро вот-вот истекал, а что делать дальше — он пока не придумал.

Конечно, жить и работать в одном здании, как делал он до сих пор, и правда очень удобно. Но само это здание было расположено весьма неудачно — и, сколько бы Мицуро ни старался, клиентов У него было немного.

— Это потрясающее место! — сообщила я ему по телефону на следующий день, как только приняла решение. Да, такие важные вещи лучше всего обсуждать при встрече, но в будни о встречах приходится только мечтать, вот я и позвонила ему уже вечером, когда он точно был дома и мы могли поговорить не торопясь.

— Но аренда будет явно дороже… — озаботился Мицуро. — Здесь-то я хотя бы свожу концы с концами, потому что плачу за все сразу, вот и выходит чуть не вдвое дешевле…

Конечно, он колебался. Еще бы!

— Так почему бы не переехать сюда? — тут же предложила я. — Во-первых, тогда останется платить уже только за аренду кафе. Во-вторых, твоя работа будет совсем рядом с домом. И в-третьих, ты перестанешь постоянно тревожиться за Кюпи-тян, ведь она будет дома со мной!

К такому раскладу меня и привели вчерашние размышления. Пора уже прекращать эту жизнь «супругами по соседству». За прошедшие месяцы нашего брака я прекрасно изучила, каков Мицуро в быту, и была уверена, что сожалеть о таком решении потом не придется.

— Дом, конечно, старый и не очень комфортный, но… — добавила я.

Чуть помолчав, он тихо спросил:

— Ты уверена, что так будет лучше?

— Ну конечно. Иначе зачем бы я предлагала? А если честно, я думаю о чем-то подобном с прошедшего лета. Разве не лучше нам всем было бы жить в одном доме? Под одной крышей, как в доме твоих родителей! Наша к ним поездка повлияла на меня очень сильно. Я тоже хочу видеть вас как можно чаще — и Кюпи-тян, и тебя…

Я старалась говорить убедительно. Потому что действительно так считала. До сих пор нас ничто особенно не подталкивало, вот мы и не двигались с места. Но в тот день, когда я наткнулась на объявление об аренде, на меня снизошло озарение. Мне