Республика счастья - Ито Огава

* * *

В воскресенье я выбралась в Тигасаки посмотреть кино, а в понедельник решила пообедать жареными угрями в «Сакаи» — культовом ресторанчике неподалеку от храма Дзёме-дзи.

Я вдруг поняла, что вот уже несколько месяцев не обедала и не ужинала одна. И даже не думала, что наступит день, когда мне самой захочется поесть где-нибудь без компании. Но именно это со мной и случилось. Я не хотела, чтобы кто-либо заглядывал в мою душу.

Изучив меню, я заказала себе анаго́-дон — угря на рисе с супом и сладким омлетом.

Об этом ресторанчике я узнала из писем Наставницы. В письмах своей испанской подруге Сидзуко она писала, что всегда выбирается в «Сакаи», если хочет побаловать себя хорошей кухней в одиночку. Смотря какой день на дворе. Дескать, в праздники угрем лучше всего лакомиться в изысканном «Цуруя», а в обычные дни — в более скромном «Сакаи».

Но это объяснение слишком простое. Уж я-то знаю, что на самом деле ей всю жизнь нравилось поедать что-нибудь тонкое, длинное и витиеватое…

Любуясь изгибами веток сливы, что росла в ресторанном дворике, я приступила к трапезе.

Каждый из вкусов навевал целый ворох воспоминаний. Омлет, обжаренный с соей, слабосоленые огурцы, суп мисо, красная фасоль с медом, пряное желе из морской капусты… Так и чудилось, будто все это приготовлено руками Наставницы. Особенно омлет. Сладкий, мягкий, упругий — просто копия ее загадочного рецепта, воспроизвести который я была не в силах, сколько бы ни старалась.

Угорь, конечно, тоже был восхитителен. Душистая мякоть таяла во рту, как нежнейшее масло.

Но как ни ужасно, то был пир во время чумы. Радостью от этих лакомств мне было совершенно не с кем поделиться. Никто не повторял за мной в унисон: «Ах, какая вкуснятина!» В своем заоблачном гурманстве я оставалась одна как перст, никчемная и опустошенная.

Похоже, времена, когда я радовалась случайным одиночествам, канули в Лету. Прав был Мицуро, когда однажды, кружа меня на закорках, воскликнул:

— Чем гнаться за потерянным, лучше поберечь то, что осталось…

Сколько раз мне уже помогали эти слова! Например, благодаря им я научилась рассматривать свои отношения с Наставницей куда позитивнее, чем раньше.

Скорее всего, где-то в самой сути мои аргументы совпадают с аргументами Мицуро. Так почему же действия, к которым мы призываем, — избавиться от дневников Миюки-сан или бережно их хранить — получаются противоположными?

Чего бы хотела сама Миюки-сан? И что бы сделала я на ее месте?

У дверей заведения уже выстроились очередные клиенты, и засиживаться я не стала. Но сразу домой идти не хотелось, и я сделала крюк через Хококу-дзи. Этот храм особо известен своей бамбуковой рощей. По утрам в воскресенье там проводят сеансы медитации, в которых я участвовала несколько раз. И теперь вдруг нестерпимо захотелось заглянуть туда снова.

Заплатив за входной билет, я получила талончик на чай маття, которым угощают уже перед входом в рощу.

Бамбук — растение поразительно жизнелюбивое. Всегда завидую этим стеблям, которые так упрямо тянутся к небу, что бы с ними ни происходило. Когда бродишь между их гордыми стволами, те кажутся разобщенными и независимыми друг от друга, но стоит взглянуть вверх, и тут же замечаешь, как надежно поддерживают друг друга их переплетающиеся кроны. А кроме того, под землей они еще и связаны общими корневищами, как одна большая семья…

Закрыв глаза, я растворилась в тихом плеске воды и щебетании птиц. По ту сторону век плясали меж бамбуковых стеблей солнечные лучи. «Что бы ни случилось, оставайся той, кто ты есть!» — будто сигналил мне упрямый бамбук. Легким ветерком приятно обдувало кожу.

Я медленно открыла глаза. Пара листьев бамбука, отслужив свои сроки на ветках, в грациозном танце опустились, один за другим, на землю передо мной. От созерцания бамбука на сердце вроде бы полетало.

Так кто же из нас цепляется за прошлое? Неужели я?

Разглядывая бамбук, я продолжаю размышлять: так что же на месте Миюки-сан выбрала я сама?

Я бы хотела, чтобы те, кого я люблю, каждый день улыбались. И если им для этого придется забыть обо мне ― что ж, пусть так. Ведь я молюсь за то, чтобы они смотрели в будущее, а не оставались у прошлого в плену.

Домой я возвращалась сначала по «фестивальной» тропе Дэнга́ку-дзу́си, а когда та закончилась, вышла к итальянскому ресторану «Ла-Порта». И тут остановилась как вкопанная: в витрине кондитерской «Бергфельд» красовались мои любимые ромовые ежики. Их оставалось всего три, и они таращились на меня так преданно, словно только нашей встречи и ждали. Что было делать? Конечно, я купила их все. Достойная покупка для взрослого человека.

Дома я заварила чай, с которым и уплела два ежика из трех. Затем немного вздремнула. И уже вечером, поужинав нехитрым отядзукэ́[74], проглотила последнего ежика на десерт.

В итоге я снова налопалась под завязку и, чтобы разогнать тяжесть в животе, решила прибраться у алтаря. Протерла от пыли портреты Наставницы и тетушки Сусико. И, убрав все мелкие предметы вокруг, освободила место для еще одного алтаря.

Теперь здесь же, рядом, можно поставить и алтарь для Миюки-сан. Конечно, два семейных алтаря в одном доме встретишь нечасто. Но мне показалось, я поступаю верно. Искусство хранить чью-то память не менее важно, чем искусство правильно забывать. В нашем споре с Мицуро не может быть правых или неправых. Мы оба стремимся к одной и той же цели. За сегодняшний день, прожитый в гордом одиночестве, я поняла это окончательно.

И теперь сгорала от желания написать ему. Не отвлекаясь на выбор бумаги и инструмента, я схватила первую попавшуюся шариковую ручку и постаралась как можно скорее облечь свои чувства в слова. Сразу набело, без черновика. Чтобы самое ценное, что я хотела сказать Мицуро, не выветрилось от лишних раздумий.

* * *

Дорогой Мицуро-сан!

Прости, что вчера обрушилась на тебя с упреками, даже не пытаясь понять тебя как следует.

Я страшно сожалею о том, что ушла из дома, испортив все наши планы на воскресное утро, которое мы должны были провести втроем.

А ведь я так хотела увидеть, как Кюпи-тян, проснувшись, будет уплетать твои онигири с ямсовыми клубнями. Но я совершила большую гадость, поддавшись своему эгоизму.

Тем не менее наша вчерашняя ссора привела меня к очень важным выводам.

Во-первых, все мы должны жить вместе под одной крышей. Это совершенно точно.

Жить в одиночку