Республика счастья - Ито Огава

Но когда я подъехала ближе, магазинчик оказался закрыт. И в целом, похоже, открывался лишь на парочку дней в неделю. Но все-таки то была традиционная, любимая народом «домашняя кухня», куда можно приходить со своими кастрюльками и пластиковыми контейнерами.

Чтобы добраться до него без шума и толкотни, я свернула на «тайную тропу». Туристам она неизвестна, но ею активно пользуются местные жители. Это переулок между проспектами Вака́мия и Кома́ти — узенький, тихий и абсолютно непримечательный. Каждый раз, добравшись до него по бурлящему проспекту, я выдыхаю от облегчения. Ездить на транспорте там нельзя, так что можно спокойно гулять и детям, и старикам.

Свернув в переулок, я спешилась — и зашагала вперед, толкая велосипед руками. Живая изгородь вдоль стареньких двухэтажек полыхала лилово-красными камелиями. Бродячие кошки нежились на асфальте, напоминая расползшиеся под солнцем рисовые лепешки.

А уж на выходные в центре города без «тайной тропы» не добраться вообще никуда. Повсюду такие толпы, что ни в одно заведение не зайдешь спокойно. Вокруг тебя люди, люди, люди, которых очень трудно ненароком не обидеть или не задеть. И хотя местные жители, конечно, своим городом очень гордятся, в глубине души большинство скорее радуется тому, что Камакуру до сих пор не внесли в Список Всемирного культурного наследия[77].

Тофу я купила двух сортов: мягко-шелковистого и твердого. В моем понимании, классический тофу — обязательно шелковистый, но Мицуро утверждает, что твердый куда изысканнее на вкус. Спорить с мужем о вкусе тофу — занятие глупее не придумаешь, поэтому я взяла и того и другого. Разложу на тарелках оба, и пусть каждый выбирает, что ему нравится, прикинула я. А для разнообразия прикупила еще оладушки гаммодоки[78] и сладкое желе из соевого молока.

На обратном пути я решила заглянуть в храм Дзюфу́ку-дзи[79]. Припарковала велосипед на стоянке и с пустыми руками поднялась по каменной лестнице к древним воротам. Здесь очень любила бывать Наставница. И здесь же, в прихрамовом дворике, Мицуро-сан впервые кружил меня на закорках и мы веселились так, что я запомнила тот счастливый день навсегда.

Вообще, без преувеличения можно сказать, что все главное начиналось именно здесь.

Деревья за храмовыми воротами уже окрашивались в осенние цвета. Немного волнуясь за тофу, оставленный в корзине велосипеда, я добрела до могилы госпожи Маса́ко. Как известно, прах этой грозной монахини-сёгуна покоится в одной из пещер, вырубленных в скале. И хотя моя прогулка до той скалы оказалась совсем короткой, от пещер веяло такой древностью, что мне почудилось, будто я прибыла на экскурсию с другой части света.

Когда бы я ни заглянула сюда, цветы на могиле Масако-сан всегда свежие.

* * *

Пока меня не было, Кюпи-тян с моей закадычной соседкой развлекались раскрасками.

Я угостила госпожу Барбару соевым желе.

— Со следующего месяца мы будем жить в этом доме втроем! — объявила я и согнулась в поклоне. — Надеемся на вашу поддержку!

— Всегда рада помочь! ― ответила она, кланяясь в ответ. — Значит, будет весело? Это хорошо.

— Боюсь, вы от нас еще устанете… Если будем слишком шуметь, сразу же сообщайте, прошу вас!

Что я, что госпожа Барбара до этих пор жили в одиночестве. Каждая сама по себе. И даже если из соседнего дома доносился какой-то шум, звуки те были мирными и не мешали нам дружить домами. Но теперь мы станем жить втроем, а значит, из моего дома начнет доноситься куда больше звуков и наши громкие разговоры могут раздражать соседей.

«Вот о чем стоило бы задумываться почаще!» — решила я, хотя и слегка запоздало. Не хватало еще, чтобы из-за нашей семейной жизни у госпожи Барбары испортилось самочувствие!

— Не вешай носа, Поппо-тян! Мы же с тобой знаем, что делать. «Кира-кира»… Так или нет?

Я подняла голову. Госпожа Барбара весело улыбалась.

— Да, конечно, — улыбнулась и я. — Кира-кира…

Она была единственной, кому я рассказала, от чего умерла первая жена Мицуро. За это она поделилась со мной своим волшебством. Которое теперь подвластно и мне. Кира-кира…

Вернувшись домой, мы с Кюпи-тян обмотали шеи шарфами и снова вышли наружу. Я — с упаковкой тофу в руке. В темнеющем небе уже зажигались звезды. А на кусте камелии, в честь которого наш магазинчик был назван «Цубаки», один за другим набухали бутоны.

Чуть назойливый аромат оливки куда-то пропал. Сегодня пахло уже по-другому. Видимо, кто-то сжигал опавшие листья, и холодный ветер разносил запах дыма по всей округе.

Я взяла Кюпи-тян за руку:

— Ну что? Пойдем домой?

Рука ее теплая и мягкая, но очень уверенная. Каждый раз, пожимая эту ладошку, я млею от счастья.

Через неделю мы будем жить вместе.

Значит, это последний субботний вечер, когда мы с Кюпи-тян гуляем, возвращаясь домой к Мицуро? От этой мысли стало немного грустно. Что ни говори, а в жизни «супругов по выходным» тоже была своя прелесть…

* * *

За день до «великого переезда» я убирала с балкона вывешенные для просушки футоны. Как вдруг снизу, от дверей магазинчика, послышался чей-то писклявый голос:

— Есть кто живой?

— Да-да! Я сейчас, минуточку!

Спуститься сразу я не могла. Со склонов Ятоя́мы на нас наползал туман, и если бы я не затащила матрасы в дом, их бы тут же насквозь пропитало сыростью горных ущелий.

Побросав все собранное на татами, я захлопнула балкон спальни и сбежала на первый этаж, где меня уже дожидалась мадам Кефир.

— Ау вас холоднее, чем в Хая́ме! — воскликнула она, содрогаясь всем телом. Я тут же включила керосиновую печку.

— Сейчас налью горяченького, — сказала я и пошла в подсобку.

— Я пришла заказать вам письмо! — бросила она мне вслед. Несмотря на унылый день, буквально все на мадам Кефир — от шляпы до платья и от зонтика до перчаток — было синим в белый горошек.

На кухне я приготовила горячий лимонад. Добавила туда меда, лимона, имбиря, корицы, гвоздики и кардамона. Пожалуй, в ближайшие дни стоит поколдовать точно так же с красным вином. Вечерний глинтвейн будет очень кстати!

Когда я вернулась с подносом в руках, мадам Кефир с любопытством расписывала шариковую ручку на листочке для черновиков.

— Ухты! Так легко пишет! — похвалила она капиллярную ручку, которую я в этом месяце рекомендовала чаще всего.

Печка еще не успела нагреться, и в магазине попахивало керосином. Вместо извинений я предложила гостье дымящийся лимонад. На табурет она уселась и без меня, так что приглашать ее не пришлось.

Впервые мадам Кефир появилась в «Канцтоварах Цубаки» летом два года назад.