Республика счастья - Ито Огава

Я вздохнула. Случись что-нибудь с Кюпи-тян — я точно сойду с ума.

— Ты хотел бы снова увидеть Миюки-сан?

Этот вопрос вырвался из меня так резко, что я испугалась. Какая же я бестактная!

— Да… конечно.

— Вот и я о том же.

Мне стало стыдно. о чем я спрашиваю? Разве такой человек, как Мицуро, мог бы ответить «нет»?

— Прости за странный вопрос, — вздохнула я. — Вот и мне в последнее время все сильнее хочется снова увидеть Наставницу. Я все чаще жалею о том, что могла бы еще многому у нее научиться. Да, реальность такова, что больше мы не увидимся. Но смириться с этим не удается, хоть плачь…

Я пожелала Мицуро спокойной ночи.

— Добрых снов, — отозвался он и закрыл глаза.

Лежа с закрытыми глазами, я продолжала думать о маленьком Macao.

«Мы решили думать, что такова была его судьба — появиться в этом мире на восемь дней», — сказал мне его отец. Но если так, значит, Macao и до рождения очень сильно хотел увидеться с ними. И, увидевшись, наверняка остался очень доволен…

Наутро, еще до рассвета, я натерла побольше туши, взялась за кисть и принялась оповещать людей о трауре от имени родителей новорожденного Macao.

Теперь, с распахнутым сердцем, я готова оставить свидетельство того, что их сын появлялся на этой земле.

Настоящим извещаем Вас, что по случаю глубокого траура мы вынуждены воздержаться от празднования Нового года.

20 октября наш единственный сын Macao скончался.

Его короткая жизнь продлилась всего 8 дней, но мы знаем, что Macao упокоился на небесах, не жалея о встрече с нами.

Низко кланяемся всем, кто праздновал с нами его рождение.

Сейчас наши дни протекают в горе от потери сына. Но мы молимся, чтобы скорее настал день, когда мы снова Вам улыбнемся.

А пока просим не забывать о нас и присматривать за нами хотя бы издалека.

Положив кисть, я закрыла глаза и с минуту молилась молча.

«Масао-кун! — просила я малыша на небесах. — Обязательно вернись в этот мир, снова выбрав этих людей своими родителями! И в следующий раз не уходи так скоро. Постарайся задержаться подальше…»

Когда я полоскала под краном тушечницу, во дворе зачирикали воробьи. Наступило утро. Две дамочки средних лет, что каждое утро выгуливают своих собак, прошагали мимо ворот со своими питомцами, оживленно о чем-то болтая.

Надолго пропавшая куда-то Мамзель начала забредать сюда снова. Похоже, этой пушистой бродяжке Мицуро-сан нравится ничуть не меньше, чем Миюки-сан или мне…

Написанный текст я решила отнести в типографию. Когда все открытки будут распечатаны, я надпишу на них кисточкой адреса, наклею марки. А затем отнесу их на почту и разошлю по назначению.

Пока люди помнят о том, что Macao появлялся на этом свете, он будет жить в чьих-то сердцах. И я буду счастлива, если эти открытки выполнят свое назначение.

* * *

Заказы на новогодние открытки, которые нужно написать до середины декабря, я решила принимать только от старых клиентов. Но даже при этом адресатов оказалось невероятно много.

Однако, прежде чем собраться с духом и сесть за подписание, я должна была закончить еще кое-что. А именно письмо для мадам Кефир, которое я слишком долго откладывала на потом. Подальше тянуть было некуда: она хотела закрыть этот вопрос до окончания года.

Пристроив ноги под кота́цу[84], я жевала мандарин, размышляя, с чего бы начать. Это старенькое котацу я вытащила из кладовки, как только мы стали жить втроем. Я опасалась, что бедное ископаемое давно уже не работает, но, когда воткнула штепсель в розетку, обогреватель включился без проблем. Одеяло, конечно, от местной сырости совсем истлело и пахло плесенью; его пришлось заменить. Что ни говори, а в старых домах пол холодный. Без уютного стола с подогревом не обойтись!

Единственное неудобство котацу в том, что, однажды забравшись под его одеяло, вылезать наружу уже не хочется. Вот и Мицуро с Кюпи-тян, прижавшись друг к другу, вместе со мной сидят под ним вечерами. И вся семья, как в глубокой древности, собирается вокруг огонька…

Итак. Определимся с инструментами для письма.

Послания, которые могут быть неприятны для получателя, не следует растягивать на несколько страниц. Если планируешь сохранить добрые отношения с адресатом, изложи, что тебя волнует, коротко и словно бы вскользь, а там и заканчивай повеселее. На такую интонацию я себя и настроила.

Сегодня у нас под рукой широчайший выбор блокнотов с самым разным дизайном. Вот я и решила сочинить послание от имени мадам Кефир кистевой ручкой фудэ́пэн[85] на страничках из блокнота.

Кистевую ручку мадам Кефир покупала в «Цубаки» уже не раз. Эта ручка не такая строгая, как обычная кисть, но и не столь легкомысленная, как шариковая. Пожалуй, именно такая манера письма — небрежная, как записка в карманном блокноте, — выразила бы волю заказчицы лучше всего. Все-таки она не хотела сделать больно старой подруге.

Согревая под одеялом озябшие ноги, я взялась за инструмент и вывела практически на одном дыхании:

Время летит так быстро… Сколько лет прошло с тех пор, как мы с тобой путешествовали в Нару? Нам было так весело!

Если помнишь, я тогда купила билеты на «Синкансэн» туда и обратно для нас обеих. Правда, денег ты мне до сих пор не вернула. Только пообещала снять деньги в банке по возвращении, но потом, вероятно, забыла.

Конечно, лучше бы я напомнила сразу, но мне было неудобно. Слишком не хотелось, чтобы ты считала меня жадиной, которая думает только о деньгах. В итоге вопрос зарос бурьяном на долгие годы.

Понимаю, насколько несвоевременно с моей стороны напоминать тебе об этом, зная о твоей болезни. Но я все же решилась — именно потому, что и теперь хотела бы дружить с тобой, как раньше.

Ведь согласись: ни ты, ни я не хотим, чтобы о нас думали плохо лишь потому, что мы не всегда аккуратны в денежных вопросах, не так ли?

От всей души молюсь о твоем скорейшем выздоровлении. Если могу быть тебе полезной, не стесняйся сказать об этом.

И кстати, не махнуть ли нам на горячие источники, когда ты поправишься?

На следующий день я сообщила мадам Кефир, что письмо готово, чем привела ее в полный