Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

С ними тоже было что-то не так.

Им физически не хватало их Партнера. И дело было не в сексе, как они догадались в какой-то момент. А в том, что они чувствовали себя физически нецельными без них.

Они стояли на идеально чистой обшей кухне, у раковины, мыли овощи и передавали их пустоте. Они так часто делали это с Партнером — участвовали, — что не могли с первого раза самостоятельно положить овощи на доску или почистить.

Интересно, как там они? Могут ли они сами помыть овощи? Есть ли у них овощи?

Они были вместе больше 20 лет, и несмотря на то, что им обоим казалось, что их отношения были свободными, за это время они срослись друг с другом.

Министрка неуклюже впервые в жизни резали перец. Кажется, они никогда не видели, сколько в нем семян… Что с ними делать?

Они не могли вспомнить, в какой момент они, они оба, превратились в одно целое, в «мы».

И как это «мы» стало частью их отдельных личностей.

А что, если, когда их Партнер сказали, что не хотят переезжать в Город, они не удивились не потому, что они такие рациональные и принимающие любой выбор своей половины, а потому, что у них не осталось способности удивляться? Вдруг эта способность была только у их Партнера, а они могли только отражать их удивление?

Семейный обед в духовке готовился на слишком низкой температуре. Но Министрка раз за разом протирали все поверхности в кухне и не знали об этом.

Они всегда наслаждались тем, как естественно они дополняли друг друга с Партнером, как они совпадали. И сейчас они не подумали, что делали что-то неправильно. Это был просто факт. Ничего с этим фактом сделать они не могли.

Они думали, как вышло, что они были так близки, но не имели права влиять на решения друг друга. Это несправедливо?

Они бы даже разозлились, но, кажется, способность злиться тоже осталась за Куполом, у их второй половины.

* * *

«Здравствуйте! Вы слушаете Городское радио, и за следующие несколько часов мы поговорим с вами обо всем, о чем еще не успели поговорить».

Ведущий уже устал придумывать, о чем говорить со слушателями. Он сидел в маленькой студии один и говорил все, что придет в голову, а когда уставал, включал заготовленные записи передач в рандом ном порядке.

Совсем недавно он был Ведущим подкастов и записывался раз в неделю или реже. Когда он разговаривал с кем-то на улице, его часто узнавали по голосу и благодарили за интересные выпуски. Его любимым проектом был подкаст «Великие неудачи». О людях, которым действительно не повезло. Его герои из любопытства заражались исчезнувшими болезнями, тратили годы на изобретения, которые впустую обещали спасти мир от голода, по-настоящему неудачно влюблялись. Иногда это были смешные эпизоды, иногда трагические. Но ему хотелось верить, что он рассказывал эти истории так, чтобы они вселяли оптимизм в слушателей и давали им надежду. Так он питчил подкаст новым знакомым. А про себя добавлял, что это делает любое искусство.

До Известия живое радио Ведущий не слышал даже в записи. Ему было неинтересно. Многие считали радио прародителем подкастов и вообще всех аудиожанров. Но его уши и так всегда были заняты.

Говорить в прямом эфире без сценария на весь Город ему было непривычно. В подкасте он, конечно, не читал текст, но в подготовке было 90 % работы, он всегда напоминал об этом стажерам. Он составлял план — что он будет говорить. Он прописывал отдельные места. Он перезаписывал оговорки и неудачные моменты. Теперь он перестал воспринимать работу как ремесло. Он чувствовал себя голым и беспомощным, сидя в студии. И он чувствовал себя обманщиком.

Но слушатели говорили, что у него хорошо получается, и его ушам становилось от этого тепло.

Сам он старался не слушать радио, не хотел слышать свой голос. Хорошо, что когда-то он скачивал любимые подкасты и теперь мог переслушивать их бесконечно.

Еще его спасали «Неудачи». Он говорил, что закрыл этот проект, и собирался его закрыть. Но история Заката была бы гениальным финалом.

Писать ее было сложно. Слишком личное. Слишком свежее. Он прекрасно понимал, что, даже если закончит эту историю, никто и никогда ее не услышит. Но не мог подавить профессиональный импульс. Всегда ходил с диктофоном. Отмечал кусочки своих радиопередач, которые могли бы подойти для подкаста. Приходил на работу пораньше и начитывал фрагменты дневника.

Ведущий никогда не чувствовал себя просто ведущим. Когда его спрашивали, чем он занимается, он говорил, что рассказывает истории. Это было раньше, конечно.

Теперь он просто болтал.

В этом же была проблема финального эпизода. В хорошей истории должен быть конфликт. Должен быть герой. Концепция Заката, который наступает, и с этим ничего не поделаешь, не подразумевала ни конфликта, ни героя. Ведущий понимал, что, возможно, ему не стоило оставаться под Куполом, если он хотел записать эффектный финал. Но тут он возвращался к тому, что все равно никто не услышит и не оценит этот эпизод. А ему лично тоже хотелось уйти как можно позже и в максимально комфортных условиях.

Может, в этом был конфликт — решение остаться в Городе? Но рассказать его без истории тех, кто не остался, вряд ли получится…

Что ему нравилось в новой работе, так это студия. Раньше он чаше записывался дома и встречался с героями в Городе. Настоящая радийная студия, способная вещать на коротких волнах, сохранилась как музей. И когда властям стало понятно, что медийная поддержка Городу нужна, а спутниковый интернет будет работать еще очень недолго, они вернули экспонат в работу.

Правда, из-за студии и трансляций все думают, что он работает на Мэрию. Это его расстраивало, он считал себя свободным артистом… Но зато он подружился с Министркой коммуникаций, она тоже любила рассказывать истории. Ее подруга ходила в Центр принятия и адаптации к консультантке, которая забеременела и решила родить ребенка.

Конечно, он знал, что его подруга Министрка рассказала об этом неслучайно.

Но ему было наплевать, потому что это действительно было интересно.

Когда запись очередной передачи заканчивалась, он включал музыку, а сам в это время писал письмо. Приглашение на интервью должно соблюдать баланс: быть одновременно настойчивым, показывать интерес, но не выглядеть как вторжение и давление. Ведущий этот баланс очень хорошо чувствовал.

Он отправил свое письмо на общий адрес Центра принятия и адаптации и начал думать, что сказать или включить дальше.

* * *

Артур и