Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

важно время. Все, что помогает о результате не думать. Признать, что все бессмысленно сразу, либо делать что-то бессмысленное, просто чтобы не думать о бессмысленности. Есть ли какая-то разница?

Артуру очень хотелось пробежаться или подойти поближе к фонарю с динамиком. Чтобы стук его сердца, его тяжелое дыхание или чьи-то голоса заглушили эти идиотские путаные мысли в голове. Но он все еще боялся упустить Кристину, когда она выйдет из леса. Он надеялся, что она выйдет.

* * *

Маргарита не чувствовала ребенка в себе. Федор часто гладил ее живот, это было приятно. Он тоже не чувствовал ничего, но старался быть нежнее и внимательнее, компенсируя отсутствие чувств. Тео был растерян. Он маскировал растерянность за демонстративной радостью. Постоянно повторял, что у них скоро будет ребенок, что они будут самыми лучшими родителями, пусть и недолго. Когда готовил завтрак. Когда прибирался. Когда включал музыку и уговаривал Марго потанцевать. «У нас будет ребенок, как это вообще возможно?»

Маргарита продолжала ходить на работу, хоть ей и было тяжело. Теперь Федор и Тео провожали ее, хоть им тоже было тяжело.

Им хотелось подольше побыть вместе. Забота немного рассеивала сумрак тревоги. Им даже казалось иногда, что это счастье.

Тео спрашивал: «Почему мы раньше так не делали? Мы же могли так делать всю жизнь». Он был прав. Его вопросы раздражали Федора и Маргариту. Они тоже чувствовали радость и спокойствие от этой новой близости. Но это отзывалось сожалением — сколько времени они потеряли, как мало его осталось, как раньше они обманывали себя и друг друга. Или они обманывают себя и друг друга сейчас?

У Маргариты стало больше клиентов.

Она подозревала, что некоторые приходили просто посмотреть на нее, как-то узнав, что она беременна.

Одни, казалось, хотели напугать ее. Постоянно говорили, о чем они сожалеют, и о том, как они представляют себе свои последние дни и уход: как им страшно задохнуться, где они будут испытывать боль, какие органы начнут отказывать первыми, как они потеряют контроль над телом или не смогут ясно думать.

Чаше Маргарита такие разговоры сворачивала, ссылаясь на городскую политику. А когда это не помогало, говорила: «А давайте сейчас обсудим, как именно вы уйдете? Вы бы хотели быть дома или где-то? А с кем? А вам будет больнее за себя или из-за того, что вы можете видеть чей-то уход? Вы думаете, что вам будет больно? А как больно? Где? Можете оценить эту боль по шкале от одного до десяти?» Такие вопросы категорически не одобрялись руководством Центра, но Маргарите стало казаться, что, даже если клиенты будут думать о плохом или паниковать, ничего страшного уже не случится. Рано или поздно всем придется перестать переживать свои последние дни в воображении и начать переживать их в жизни.

Старшая консультантка снова назначала ей встречи два-три раза в неделю. Она часто была недовольна отчетами Маргариты, она говорила, что ей приходится отправлять много красных сигналов наверх, в Мэрию (правда, ответов она все чаще не получала).

Маргарите казалось, что все сомнения и переживания вокруг нее были связаны с беременностью. Для нее самой мысли о беременности были тем единственным, что давало ей уверенность. Как ни странно, она не задавала себе вопросов — зачем и что будет дальше. Гораздо тяжелее ей давались мысли о прошлом. О родителях. О том, что она не всегда понимала их. О ее детстве. Какие страхи могли быть у них. Какие сложности. Как они справились. Почему она об этом никогда не думала, не задавала вопросов?

Маргарита ждала клиентку и смотрела, как роботы — мойщики окон ползают улитками по внешней стороне окна. Тео удивлялся, откуда берется пыль, если уже несколько месяцев они живут под Куполом. Маргарита могла ему объяснить только про их квартиру — почти все, что дома собирает пылесос, это частички их же тел.

Тео задался этим вопросом как раз потому, что пылесос переполнился и он его чистил. Если пыль не убирать очень долго, можно задохнуться в ней, и это будет очень странно. Твои останки будут лежать в твоих же останках.

Маргарита подумала, что все вокруг — и вещи, и здания, и город — тоже в каком-то смысле их останки. И они будут в них лежать. Но сказала, чтобы набрать такое количество пыли, пришлось бы не собирать ее лет сто, а то и двести. А за это время его останки все-таки имеют больше шансов стать останками по другой причине.

Клиентка, которая пришла в пятницу, была условно ровесницей Маргариты. От 25 до 40 лет, точнее возраст определить у нее никогда не получалось. Но Маргарита была округлой, мягкой, а клиентка — угловатой. У Маргариты были густые кудрявые волосы до плеч, у клиентки — короткие и светлые. У Маргариты большой прямой нос и темные большие глаза, а у клиентки — песочные глаза и тонкий маленький нос.

И все же Маргарита почему-то подумала, что они очень похожи друг на друга. Ей нравилось работать с людьми своего возраста. Ей казалось, что она в кругу одноклассников, или представляла, что это сиблинги, которых у нее не было.

Клиентку звали Мария.

Едва устроившись на мягком диване, она заявила, что сделала аборт и сожалеет об этом.

Маргарита предложила женщине чаю; ей хотелось немного оттянуть разговор, чтобы решить, как реагировать.

— Можно узнать, почему вы записались именно ко мне?

Мария не смутилась.

— Я узнала, что вы беременны. И решила поговорить именно с вами. Потому что мне показалось, что это будет самым сложным…

— Ну вот, вы уже сказали. Было сложно?

— В целом нет. Как только я сказала это, я поняла, что мне все равно.

— А почему вы думали, что это будет самым сложным?

— Ну потому что я знала, что вы ждете ребенка… И думала, наверное, что вы будете меня осуждать за эгоистичный выбор.

— Почему вы считаете, что он эгоистичный?

Мария попыталась смотреть в окно, но ей пришлось бы повернуться к Маргарите, стоявшей у чайного столика, спиной. Так что она просто оперлась взглядом о стену напротив.

— Я всегда думала, что у меня будет двое детей. И не хотела усыновлять, а именно хотела родить сама и полностью выносить его, весь срок, натурально, не подсаживать эмбрион. Не знаю, откуда у меня это желание, я все знала про риски и сложности. Но при этом у меня никогда не было постоянного партнера, с которым я могла бы это сделать. Я даже не поняла, как