Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

стало слышно, как все чуть больше расслабились на своих местах. — В Комнатах для сна по рекомендации оказались шесть человек, четыре человека пришли по собственному желанию. Итого десять, но семерых завтра выпишут с улучшениями. — Наполнитель пуфов захрустел в такт одобрительному киванию. — Предлагаю начать распространение лекарств с витаминов и БАДов. Надо организовать кампанию информирования, рассказать о разных группах витаминов и открыть несколько точек распределения. Единственное опасение у меня — вопрос учета. Мы уже забрали все общественно важнное из аптек, но лекарств не так много. Не хотелось бы, чтобы горожане брали что-то про запас.

— Предлагаю сказать, что базы выдачи интегрированы и мы можем отследить нарушителей. Никто не узнает, что мы не можем этого сделать, — прошептала Министрка коммуникаций со своего пуфа у входа в зал.

— Хорошо. Эм… Не очень этично… Но это же для пресечения неэтичного поведения? — Мэр успокоил сам себя. — Перейдем к коммуникационной стратегии? Прошу прошения, если выскажусь слишком прямо. Но… кажется, что ее… нет?

— Ее нет, — Министрка повторила за Мэром его слова, как меланхоличное эхо.

— Ничего страшного, это очень масштабная задача, вы не можете в одиночку нести за нее ответственность. Давайте подумаем, что может нам помочь. — Мэр почти засыпал, но чувствовал, что не сможет спать спокойно, пока у них не будет плана.

— Я думала об этом. Нам нужен какой-то нарратив. История. Какое-то развитие, что-то, что может привлечь внимание горожан. Мне стыдно признаваться, но иногда я жалею, что никто из представителей религиозных конфессий не остался в Городе. Кажется, они могли бы помочь.

— Давайте отметим это как идею… Я для себя зафиксирую, мысленно. — Мэру было неловко вставать и идти к доске. — Может быть, удастся найти кого-то из верующих? Я слышал, что на левом берегу живет религиовед. Может быть, попросить его прочитать лекцию? У меня, правда, есть консерн, что люди будут обвинять нас в лицемерии или, что ничуть не лучше, чувствовать лицемерами себя… Или своих знакомых, которые вдруг обратятся к религии…

— Религия не выход. Этот подход противоречит ценностям, о которых мы постоянно твердим. В религиозные идеи не поверят вот так все одновременно. А значит, они будут разъединять. — Министрка пригородов даже немного приподнялись, чтобы высказать свою мысль, но сразу легли обратно и повернулись на бок.

— Я согласна, — Министрка здравоохранения выдохнула слова поддержки. — Но я не знаю, что еще предложить. — Глубокий вдох. — Кажется, что мне лично подошла бы больше не сверхидея, а, наоборот, что-то простое, приземленное, жизнеутверждающее. Что-то, что напоминало бы мне больше о самой жизни, чем о том, что там будет или не будет после Заката. Я все равно не верю, что там что-то будет… — Медленный выдох.

— Есть одна история. Я просто хотела вам ее рассказать. Правда, она касается частной жизни. Но я подумала, что это может быть важно… — Министрка коммуникаций немного напряглась на своем пуфе и замолчала.

— Рассказывайте, пожалуйста. Если там нет ничего слишком личного, конечно. — Мэр поддержал коллегу, просто потому что чувствовал, что это его долг как руководителя. Вообще-то все личное он не одобрял.

— В Центре принятия и адаптации есть консультантка, которая забеременела. И она отказалась прерывать беременность. Сказала, что будет рожать ребенка, если успеет. А если не успеет, то… не будет…

Министрки не знали, что сказать.

— Она сумасшедшая, — прошептал Министр продовольствия.

— Это очень смелое решение. Очевидно, скорее интуитивное, чем разумное. Но интуитивные решения часто бывают верными, — выдохнула и вдохнула Министрка здравоохранения.

— А какой срок? Может, она еще передумает? — Министрка пригородов открыли глаза и приподнялись на локте.

— То, что вы говорите, это очень странно, но сложно об этом не думать. Не знаю, что я бы сделал на ее месте. А у нее есть партнер? Это запланированная беременность? — Мэру показалось, что они сплетничают. Но он же должен стараться знать про горожан все, как руководитель. Особенно про тех, кто может находиться в уязвимом положении.

— Я не знаю деталей. Партнер у нее вроде есть. Кажется даже, это что-то вроде полиаморного союза. — Министрка коммуникаций потянулась. — Меня тоже не отпускают мысли об этой персоне.

Министрки снова замолчали.

Министрка коммуникаций была на самом деле не так беспомощна и подавлена, как говорила в начале совещания. У нее была идея, просто сначала она хотела ее проверить.

— Может быть, это и есть наш нарратив?

Последний ребенок? Жизнь начинается, жизнь заканчивается — есть вещи, которые мы не в силе изменить?

— Скорее две жизни заканчиваются. Или одна, если срок небольшой, — Министрка пригородов звучали расстроенно.

— Но будет ли это этично? — Министрка здравоохранения прервала свой дыхательный цикл.

— Я не знаю… Но эта история настолько цепляет… Она может отвлечь абсолютно всех…

— Как раз поэтому она может быть неэтичной. Персона находится в сложном и уязвимом положении, нужно ли ей лишнее внимание?

Мэр понимал, что должен что-то сказать. Но что сказать? Идея была крайне противоречивой, мягко говоря… Но даже его любопытство проснулось.

— Давайте пока попробуем про эту персону что-то узнать. В порядке ли она, нужна ли ей помощь, как проходит медицинское наблюдение. В конце концов, это смелое решение с ее стороны, и Город должен о ней позаботиться.

* * *

Маргарита, Федор и Тео взяли в прокате флеш-карту со старым сериалом про врачей. Тео протестовал. Но это то, что было доступно без листа ожидания.

— Если смотреть старые фильмы, кажется, что люди были другие.

— Федор, возможно, от этого тоже стоит избавиться? Будущее население планеты может подумать, что люди все были похожи друг на друга, а потом необъяснимо стали меняться в абсолютно разные стороны!

Федор улыбнулся. Он был в чем-то согласен с Тео. Массовая культура — ненадежный свидетель. Это развлечение, понять которое сложно даже людям разных поколений, не то что гипотетическим представителям новой цивилизации.

Тео расстроился, когда не смог найти фильмы своего детства. Владелец проката, который по виду родился чуть ли не в середине прошлого века, объяснил, что архивы хранились на серверах, связь с которыми утеряна. Сам он многое скачивал, потому что верил по старинке, что так при просмотре качество будет лучше. Потом он узнавал про другие частные коллекции в Городе и переписывал все, что мог найти.

Маргарита не сожалела о потере связи со спутником. Совсем недавно, когда она начинала работать, самыми распространенными запросами клиентов были проблемы в отношениях с умными ассистентами. Как правило, зависимости. Считалось, что от этого сложно избавиться.

А потом все исчезло. В телефонах остались только небольшие коллекции фотографий, фонарики. Редко — загруженная музыка. И очень часто — ничего.