Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

Напомню, что «централизованно оказывать психологическую помощь» мэрия решила через несколько недель после известия.

Раньше люди ходили к терапевткам не так часто и не так массово. Я всегда это поддерживала. Я всегда писала, насколько важно заботиться о своем ментальном здоровье, что это не только личное дело — это гражданская позиция. Более осознанные люди причинят меньше вреда другим, сожительство с ними комфортнее, сотрудничество продуктивнее.

Мои знакомые и близкие были в терапии ВСЕГДА, задолго до всяких городских программ. Но выбор в этом вопросе тоже важен. Я поддерживала психотерапию, когда люди посещали частные кабинеты или небольшие центры, пользовались онлайн-консультантками.

Конечно, «Известие» стало для всех шоком. Я этого не отрицаю. Неделю после все запомнят (то есть запомнили бы, если бы было кому вспоминать потом) как самую хаотичную и нецивилизованную за всю историю города.

Потом было принято «Решение» — прожить так долго, как мы сможем, а потом умереть. Первая часть этой стратегии понятна каждому. Я не так уверена насчет второй.

Сомнительность плана закрыть купол и ждать «Заката» должна была быть очевидна в первую очередь в мэрии. Мало кто на такое купится. По сути, со стороны властей это преступное бездействие.

Вернемся к Центру принятия и адаптации. Он играет такую важную роль в жизни города именно потому, что никому не хочется умирать. А если конец света неизбежен, как можно жить как ни в чем не бывало? Наверняка этим вопросом задаются почти все, кто посещает консультанток в Центре или звонит на их горячие линии. Кажется, что они помогут «принять» и «адаптироваться». Как обещала нам мэрия. Но эта мнимая забота о нас — попытка легитимизировать и оправдать собственное бездействие.

Принятие и адаптация в текущей ситуации — бред.

Теперь мы это видим на конкретном примере.

Консультантки — такие же люди, как и мы. Они так же беспомощны и напуганы. А может, даже и больше нас — потому что взяли на себя неблагодарную работу: манипулировать согорожанами в угоду мэрии, отвлекать их от мыслей о смерти, не давать им действовать. Не давать говорить свободно, приучать пользоваться «позитивным» языком, который не так пугает (и, повторюсь, позволяет легче скрывать правду).

Итак, еще раз подчеркну, что я не оспариваю пользу психотерапии. Я критикую конкретную структуру, которая использует инструменты психотерапии во вред.

Мэрия использует работу консультанток для поддержания удобных им установок — бездействия и пассивности.

И история о беременной консультантке — подтверждение этого тезиса.

Эти люди сами не верят в то, что они говорят. Они НЕ принимают конец света, они НЕ могут адаптироваться.

Почему мы должны им верить?

Автор: Алиса Л

* * *

Амбициозный план Артура помочь всем жителям Города сжался до одного человека и его сестры, о которой он почти не думал. Он думал о шагах, которые они пьяными записали на салфетке:

1. Узнать, что в ее списке.

2. Узнать, как она собирается это выполнить.

3. Определить приоритет желаний.

4. Решить, какие из желаний можно предотвратить и как.

5. Действовать в соответствии с временными рамками — сначала стараться не дать реализовать самые актуальные желания.

План, конечно, не был слишком детализирован — с этим можно было разобраться позже. Когда будут выполнены пункты 1 и 2.

Этические сомнения Артур отбросил — то есть их у него не было. Чтобы узнать, что в списке Кристины и как она его выполняет, он решил проследить за ней. Кристиан найти список не смог, а Кристина ничего не рассказывала. Она вообще почти не говорила в последние недели.

Она вышла из дома в 11. Было темно. Артур предвидел пути, по которым она может куда-то отправиться. К спортивному комплексу. К Торговому центру. В Центр принятия… Или к кому-то домой?

Маршруты по первым четырем направлениям были понятны, можно идти по ним, не привлекая внимания. Но если она ходит к кому-то, будет сложнее.

Кристина не выбрала сложный маршрут. Она направилась вниз, к реке.

Артур понятия не имел, как следить за людьми. Поэтому просто шел очень медленно, стараясь глядеть по сторонам, как будто он гуляет.

Кристина еле передвигалась, но не смотрела по сторонам. Казалось, что она не видела даже людей, которые шли ей прямо навстречу.

Когда она дошла до реки, фонари погасли, начало светать. В эти часы на улицах людей становилось больше. Все хотели увидеть естественный свет.

Кристина не остановилась. Вдоль реки она шла тоже прямо, к Озеру. А потом мимо него, в лес. Люди как раз в это время приходили смотреть на воду. Водная поверхность всех успокаивает, тем более, когда река остановилась, Озеро стало таким чистым и прозрачным, бледный свет отражался от его поверхности. Но Кристина продолжила идти медленным шагом вверх.

Она прошла по лесу метров триста вглубь, почти до полоски земли вдоль стены Купола, и легла на землю — как в тот день, когда горела ее булочная. Так она и лежала, все два с половиной часа, что Артур подсматривал за ней, пока солнце не скрылось.

Артур начал замерзать. В Городе не было по-настоящему холодно, Купол поддерживал стабильную температуру. Но когда бледное солнце выходило, казалось все же, что становится немного теплее.

Он решил подождать у Озера — все равно перестал ее видеть в темноте.

По набережной, не вокруг Озера, а туда-сюда, по-черепашьи бегали самые стойкие жители. Артур понимал, почему они двигались. Это было тяжело. Кислорода не хватало. Он так же чувствовал себя в бассейне. Но они бежали, потому что их тело еще было способно немножко бежать и они хотели напомнить себе об этом. Ну и после физической активности вроде же все чувствуют себя лучше. По радио говорили: не сидите дома. Самые осознанные и не сидели. Гуляли, бегали, плавали, танцевали. Или самые неосознанные? Артур не знал.

Он смотрел на одного довольно зрелого бегуна. Тот шаркал кроссовками по земле, и, казалось, даже просто держать руки у корпуса ему было тяжело. Но он все равно зачем-то вышел из дома в спортивном костюме и поплелся к Озеру. Только что Артур думал, что прекрасно понимает этого человека. Но потом вспомнил о Кристине и как будто понял, почему она от этого отказывается. Для нее время не было важным. Важен результат. А для всех имитирующих нормальность, вроде него самого,