Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

От полученных новостей Кристиан стал выглядеть еще старше и беззащитнее. Список дел, которые нужно успеть сделать, ему не нравился. Но отказ делать хоть что-то пугал. План рассыпался на набор бессмысленных действий.

Артуру было некомфортно видеть эти чувства Кристиана. Чтобы отвлечься, он снова налил ему, а немножно подумав, и себе виски.

Кристиан вообще-то не пил. Он всегда считал, что его ответственность — следить за своим здоровьем и своей внешностью. Каждый раз, когда из зеркала на него смотрел седой, морщинистый и уставший человек, он удивлялся, что его усилия не принесли результатов. Лет после шестидесяти его утешало только то, что чувствует он себя по-прежнему хорошо. Он никогда и никого не спрашивал, но верил, что, как только с ним начинают общаться, он производит впечатление человека гораздо более молодого.

Придерживаться привычной рутины, зарядки, добавок, ухода в последние месяцы не хотелось. Но и пить не хотелось тоже. Артур и эти встречи в баре как будто не давали ему выбора.

Может, все эти его правила были ошибкой? Может, правильнее было бы как раз пить, лежать на диване, есть вредное и не жить так долго? Зачем было доживать до момента, когда никакого смысла в жизни уже не остается и даже его спокойная и так же сознательно жизнерадостная сестра, на которую он всегда и во всем ориентировался, по полдня лежит в лесу и смотрит в темноту?

Кристиан потянулся к стакану со льдом.

Артур задал какой-то отвлеченный вопрос про спорт. Он решил, что в барном окружении это будет уместно.

Кристиан до Известия следил за футболом, хоть соревновательный спорт давно вышел из моды, он не отказался от этого хобби.

Он сильнее всего жалел, что, оставшись под Куполом, не смог посмотреть окончание сезона. К сожалению, он об этом не знал, он думал, что спокойно досмотрит его и еще и пересмотрит все лучшие игры в истории. Почему их не предупредили о проблемах с интернетом заранее? Но, возможно, сезон и не доиграли…

Отец Артура тоже любил футбол. Артур не мог этого понять, зато мог, как ему казалось, довольно убедительно кивать и наводящими вопросами поддерживать беседу:

— Не может быть, чтобы они не окончили сезон! А сколько оставалось игр? Восемь?

— Когда у меня пропала связь, девять.

— А ты на кого ставил?

Кристиан рассказал, какие матчи состоялись, если они состоялись, и кто в них выиграл. Кто забил и кто получил больше всех карточек. Девять воображаемых футбольных матчей и две бутылки виски спустя Кристиан снова заговорил о своей сестре:

— Я всегда мог на нее положиться. Это не родители воспитали нас так, наоборот, они старались, чтобы мы чувствовали себя равными, чтобы заботились в первую очередь о себе, думали о своих интересах. То, что мы брат и сестра, не должно было ограничивать кого-то из нас. Но она все равно заботилась обо мне — потому что она так хотела. Она поддерживала меня во всем, что я пробовал делать. Даже приходила на концерты моей группы.

— Ты играл в группе? — Виски внутри Артура заставил его отреагировать так, как будто они с Кристианом были знакомы тысячу лет и он знал о нем абсолютно все, кроме этого факта.

— На клавишах. Мы неплохо играли. Но у нас не было нормальных песен. Иногда на наши выступления не приходил никто. Но Кристина всегда старалась прийти. Мне даже было неловко от этого, я бы хотел, чтобы на мои концерты ходила моя подруга, а не старшая сестра. Но сестра лучше, чем никто, правда ведь?

— Как-то не очень прозвучало. Лучше, чем никто? Надеюсь, ты хотя бы ей так не говорил…

— Я не имел этого в виду. Я… это самый дорогой для меня человек, — Кристиан махнул рукой, пытаясь выразить чувство, и уронил пустой стакан на пол.

Артур полез за стаканом под стол.

— А давай пойдем к тебе? — предложил он, усевшись на пол.

* * *

Лука больше всего хотел и больше всего боялся осматривать лес за Озером.

Если бы он прятал выход, логичнее всего было бы сделать это там. Все-таки Торговый центр слишком на виду, и, как оказалось, любой может туда попасть.

В лес тоже мог попасть любой, но зачем это любому? Лука ходил туда-сюда по дорожке и никак не мог свернуть вглубь, к Куполу, потому что вокруг постоянно кто-то был.

Раньше Лука и Па тоже регулярно занимались спортом, ходили на хайки и прогулки, катались на велосипедах, играли с мячом. В город ни одна из этих привычек с ними не переехала. Наверное, потому что не переехали Па. А Ма про это просто не думали. Они тоже бегали, но только с Па. Лука не мог вспомнить, чтобы они бегали с ним или сами. Но Па умел их мотивировать. Так, что они даже бегали марафон на двоих.

Сколько всего они не делали без Па? Лука решил, что нужно будет составить список. Он не решил зачем, но чувствовал, что этот список может быть нужен им с Ма. Наверное, он мог бы сказать, зачем нужен, но он не мог сосредоточиться из-за навязчивой музыки по радио.

Он сел на лавочку рядом с дорожкой и постарался не встретиться глазами с бегуньей, которая почему-то настырно смотрела на него. Наверное, потому что он был ребенок и один. Он попытался сделать вид, что ждет кого-то, и стал оглядываться.

Бегунья, как назло, двигалась очень медленно. Когда она поравнялась с лавочкой, он, несмотря на музыку из динамика, услышал, как тяжело, с присвистыванием, она дышала и как шаркали ее кроссовки по дорожке. Лука чувствовал ее пристальный и встревоженный взгляд на себе, и ему снова стало себя жалко. Но он подумал, что оборачиваться она не будет — собьет дыхание — и уж точно не будет его останавливать. Он все же посчитал до десяти и, как только перестал слышать свистящие и шаркающие звуки в песне, встал с лавочки и побежал от дорожки вглубь леса.

Лука никогда не был в этом лесу раньше. Они с родителями иногда приезжали на разные праздники и фестивали, которые устраивали на Озере. Но в лес они не ходили.

От короткой пробежки у него закололо в боку. Чем темнее становилось вокруг, тем тише звучало радио. И когда он совсем перестал его слышать, он решил включить фонарь.

Темнота в лесу была не черной, а серо-коричневой, как земля, но гораздо более густой, чем неделю назад, когда он проводил