Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

И опять захотелось плакать, но уже по-другому. Не от обиды, которая закручивается злобной спиралью, а от горячей к себе жалости, которая растекается внутри, как теплая лужа.

– Юлька, ты только Родику не говори, что я у вас. И вообще про меня ему не говори, потому что мне стыдно. Женька меня обманул и предал, а мне почему-то за себя при этом стыдно, представляешь?

– Представляю. Это называется испанский стыд, Сань.

– Да мне все равно, как это называется! Какая разница, в общем!

– Ну да… А почему тебе стыдно, Сань?

– Не знаю…

– Но объясни, что все-таки случилось? Я так до конца и не поняла. Помню только, как твоя мачеха глаза выпучила, как пальцем указывала на эту девочку, как что-то бормотала про Женю и про нее. Что вроде как она на Женю похожа? Еще фразу такую смешную произнесла: смотрите, мол, все крошечки подобрала…

– Юль! Ну ты же прекрасно знаешь эту девочку! Она дочка Дины, ее Тасей зовут. И что мы с Диной давно дружим, ты тоже знаешь. Она… Она мне как мать. То есть была как мать. И Тася действительно копия Жени, а я и не замечала. Мне это и в голову не могло прийти! А мачеха своим зорким глазом все разглядела и выдала от простоты души!

– Погоди, я ничего не понимаю. Ты что, хочешь сказать…

– Да, да! Именно это я и хочу сказать! Тася – это дочь Жени! Что Женя с Диной… Что они…

– Да ты гонишь, Санька! Ты что! Этого же не может быть! Мало ли чего там твоей мачехе спьяну показалось! Я видела, с какой она нежностью рюмку в руках держала, как водочку с удовольствием в себя опрокидывала! Может, она уже того, не соображала совсем, что несет? Да, так бывает, что люди друг на друга похожи. Мой Димка, например, тоже на соседского пацана похож. И что? Мне теперь выводы какие-то надо делать? Да мало ли…

– Нет, Юлька, нет… Тут ведь и без всяких «мало ли» все очевидно. Тася – полная его копия. Один в один. Да он и сам в этом сознался, когда я его к стенке приперла. Меня, знаешь, только один вопрос мучает: ну как я раньше этого не видела, а? Где мои глаза были?

– Потому и не видела, что мысли такой не допускала. Потому что пригляделась, привыкла. Но Женька-то… Женька-то каков, а? И Дина эта… Как они ловко все это столько лет скрывали! И вообще… Зачем она тогда дружила с тобой? Какое ей было удовольствие от такой странной дружбы?

– Ты знаешь, а она ведь и не собиралась со мной дружить. Это я сама к ней навязалась. Однажды попала к ним в дом и приросла будто. Меня туда как магнитом тянуло! Помню, Женя был против, а я все равно… Ну вот как это объяснить, а?

– Не знаю, Санька. Да и чего теперь толковать об этом задним числом? Ты лучше скажи, дальше-то что? Как вы теперь жить будете? Ты простишь Женю?

– Нет… Нет! Никогда! Разве такое можно простить? Столько лет они меня обманывали. Вот ты бы простила?

– Не знаю, – вздохнув, задумчиво произнесла Юлька. – Правда не знаю. Ситуация какая-то… Слишком неординарная. И почему ты считаешь, что они тебя обманывали?

– А по-твоему, что они делали?

– Просто молчали. Не говорили правды.

– А это не одно и то же?

– Не знаю. Я только знаю, что иногда лучше молчать, чем говорить правду. Тем более этой девочке, Тасе, сколько лет?

– Ну, одиннадцать.

– Значит, она родилась, когда тебе где-то лет шестнадцать-семнадцать было? Ты еще и Женю тогда не знала! Когда вы с ним познакомились?

– Когда он к нам со стройотрядом приезжал. Мне как раз почти семнадцать и было.

– Ну вот видишь! Он тебе еще никто был, ничем не обязан! Почему он должен был докладывать тебе, что где-то какая-то женщина от него родила?

– Да, согласна. Но потом… Потом-то он мог мне сказать? И Дина… Она же тоже… Все равно получается, они обманывали меня! За дурочку держали!

– А по-моему, наоборот. Они берегли тебя. Зачем тебе было всю правду знать? Что бы ты с этой правдой стала делать? Переживания переживать? Нервы нервничать?

– Ой, ладно, – сердито отмахнулась она от Юли. – Тебя послушать, так я сама во всем виновата. И откуда я знаю вообще… Может, они за моей спиной встречались? У них ведь общий ребенок.

– И что? Когда это общий ребенок был поводом для долгих интимных встреч? Сама-то слышишь, что говоришь?

– И все равно он должен был мне это сказать. Что Тася – его дочь. И что он с Диной был.

– Ну, сказал бы… Легче бы тебе стало?

– Да, легче! Я бы не чувствовала себя обманутой дурочкой! И вообще… Ты не можешь об этом рассуждать, ты же не на моем месте. Твой Родик у тебя за спиной детей не заводил и тебя не обманывал! И все твои утешительные слова – это как… Как чужую беду руками разведу, получается!

– Не знаю… Может, ты и права. Со стороны любая чужая беда смешной проблемой кажется. Но все-таки постарайся Женю понять. Прости его, а? Жалко мне его.

– А меня не жалко?

– И тебя жалко. Потому что, если вы разведетесь, с кем мы будем дружить? С кем Новый год встречать, с кем на дачу ездить, с кем в отпуск поедем? Как ни крути, а ведь придется выбирать, кто будет в семью вхож, ты или Женя.

Она слушала Юлю и удивлялась горестно – как же все просто, оказывается. Она тут распинается, утешения ждет и поддержки, а у Юли совсем другой подход к ее беде! Юлю заботит, кто будет потом вхож в их с Родиком семью!

И так вдруг тошно стало… Еще и желудок заболел после выпитой водки. Зря, зря она все рассказала, душу наизнанку вывернула. Зря…

Хотя чего она услышать хотела? Ведь друзья семьи – они и есть друзья семьи. То есть друзья, когда в семьях все хорошо и благополучно. А когда в одной семье разлад случается, то и общая дружба рушится автоматически.

– Ладно, Юль, пойду я, – произнесла тихо, глядя в сторону. – Не буду тебя отвлекать своими проблемами.

– Ну ты чего, обиделась, что ли? – испуганно протянула Юля. – Зря я тебе про нашу семейную дружбу сказала, да?

– Все правильно ты сказала. Я все поняла. Конечно, Женя будет по-прежнему вхож в вашу семью, а я отойду в сторону. Не переживай.

– Ну