Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

– Если б ты знала, как мне плохо сейчас. Каким предателем я себя чувствую.

– А мне не лучше, Жень, – так же тихо ответила она ему. – Ну почему, почему я тогда не уехала из этого дома вместе с мамой и Тасей? Почему я тебя послушала? Теперь мы оба для Саши предатели и обманщики. Дурацкая ситуация, что еще скажешь? Я во всем виновата, я… Хотела как лучше для тебя… И для Саши…

– Да, доченька. Ты хотела как лучше! И что же из этого получилось?

Они и не заметили, как в комнату вошла Муза Леонидовна, и переглянулись растерянно. А пожилая женщина продолжила, покачивая седой головой:

– Я всегда говорю о том, что нельзя лгать. Рано или поздно любая ложь оборачивается трагедией. Я еще тогда говорила тебе, Дина, что и Тася, и Саша должны знать всю правду! А ты меня не послушала! Не бывает такого, чтобы ложь была кому-то во благо! Все равно за все приходится потом платить!

– Мам… – испуганно прошептала Дина. – Зачем ты встала, ты что? Тебе же нельзя…

– Да ничего, я вполне сносно себя чувствую. Сейчас вот еще до кресла дойду…

– Давай я тебе помогу!

– Не надо. Я еще не совсем развалилась, чтобы не суметь ходить по квартире.

Муза Леонидовна уселась в кресло, обвела печальным взглядом их лица. И заторопилась объяснить свое неожиданное появление:

– Вы простите меня, что я нечаянно разговор ваш услышала, просто дверь в мою комнату была не заперта.

Еще раз вздохнула и проговорила тихо:

– Как же мне Сашеньку жалко в этой ситуации… Хорошая девочка, светлая такая, порывистая. Это вам кажется, что ничего страшного не произошло, а для нее это настоящая трагедия, между прочим!

– Да мы тоже так не считаем, что ничего страшного… Наоборот… – виновато пожала плечами Дина.

– Да как же не считаете! Я же слышала, как ты сейчас призывала Женю не волноваться и успокоиться! Мол, все само собой со временем пройдет и утихнет, не стоит и пальцем шевелить!

– Я так не говорила, мам.

– Ладно, какая разница, говорила, не говорила. Это ты во всем виновата, Дина. Ты же уперлась, настояла на своем. Не хотела, чтобы Женя был отцом Таси. А ты, Женя, уступил. Не надо было тебе уступать-то! Получается, оба вы виноваты! И как теперь будете выбираться из этого вранья – не знаю.

– Я надеюсь, что Саша все поймет. Поймет и простит, – вздохнула Дина, отводя глаза в сторону. – Конечно, это я во всем виновата, да.

– А Тася? Что будете делать с Тасей? Как вы ей все объясните?

Дина только вздохнула и отвела глаза. Муза Леонидовна помолчала, потом произнесла вдруг жалобно:

– Женечка! Ты не сердись на Дину, ладно? Она и сама себя уже достаточно наказала! Она ведь не хотела, чтобы все так получилось.

– Да я не сержусь, что вы! – ответил Женя, думая о чем-то своем. – Разве мне до того сейчас, Муза Леонидовна.

– Спасибо, Женечка. И вот еще что… Ты не оставляй Дину, когда я уйду. Мне уже немного осталось, я чувствую. Скоро уже…

– Мам, ну что ты говоришь, перестань! – слезно попросила Дина, сложив на груди руки. – Ну не пугай меня, мам! Пожалуйста!

– Да… Конечно… Я постараюсь…

Муза Леонидовна тяжело закашлялась и задышала прерывисто. Дина встала со стула, быстро подошла к ней, проговорила испуганно:

– Тебе опять плохо, да? Бледная такая! Давление давно мерила?

– Да отстань ты со своим давлением… Сбивай его, не сбивай, все равно опять поднимается.

– Подожди, я сейчас тонометр принесу!

Дина быстро сбегала куда-то и тут же вернулась, неся в руках тонометр. Склонилась над Музой Леонидовной, ловко начала управляться с прибором. Потом выдохнула испуганным шепотком:

– Ого! Сто восемьдесят на сто двадцать! Мам, мам… Ты слышишь меня? Как себя чувствуешь? Плохо тебе? Голова кружится? Ты таблетки пила сегодня? Я как-то не проследила… Что с тобой, мам, скажи?

– Да… Что-то сердце… Совсем его не слышу. Голова кружится, да. Руку мне дай, руку… Дышать не могу…

– Жень, вызывай быстрее «Скорую»! – обернулась к нему Дина, поддерживая мать руками. – Быстрее, Жень!

Она видела краем глаза, как у Жени трясутся руки. Как он потом торопливо кричит в трубку, чтобы ехали поскорее. И подсказала ему громко:

– Скажи, что похоже на инсульт, что давление очень высокое! Слышишь?

Женя испуганно кивнул, а она снова занялась мамой, пытаясь говорить с ней, отвлекать вопросами:

– Так ты не сказала, мам. Таблетки сегодня пила или нет? Ответь!

– Пила, – слабым голоском отозвалась Муза Леонидовна. – Я ж тебе объясняю: что толку от этих таблеток. Просто я перенервничала, у вас тут такие проблемы.

– Да нет никаких особых проблем, все решаемо! Мы разберемся, мам! Ну что ты так болезненно на все реагируешь?

– Это старость, доченька. Старость… Просто время мое вышло, звонок прозвенел. Давно уж пора. А ты не бойся, ладно? Пусть все идет как идет, по природным законам.

– Не надо, мам! Не говори так! Все будет хорошо. Сейчас, сейчас уже «Скорая» приедет.

– Я пойду встречу! – заторопился Женя, выбегая в прихожую. – Там вроде бы домофон с улицы не работает.

«Скорая» приехала и впрямь быстро. Молодая врачиха строго поглядела на Музу Леонидовну, скомандовала решительно:

– Выйдите все из комнаты, не мешайте! Я осмотрю больную!

Они с Женей вышли в коридор. Из своей комнаты выглянула Тася, спросила испуганно:

– Что с бабушкой? Ей плохо, да?

– Ничего, все хорошо будет. Не волнуйся, Тасенька. Все будет хорошо, бабушке сейчас помогут.

Тася кивнула, закрыла дверь. А она тихо сказала Жене:

– Иди домой. Видишь, что у нас тут… Иди, Жень. Не до тебя сейчас.

И ушла на кухню. И не увидела, как снова открылась дверь в Тасину комнату и девочка позвала его тихо:

– Идите сюда. Мне поговорить с вами надо, дядь Жень.

Женя

Он вошел к ней в комнату, сел рядом на тахту. Глянул осторожно в лицо:

– Ты что, плачешь, Тася?

– Нет. Вовсе не плачу, – всхлипнула девочка, утирая ладошками мокрые щеки. – Просто слезы сами бегут. Обидно мне, дядь Жень, очень обидно! Почему все так получается? Саша на меня сердится, мама сердится, тетенька эта на свадьбе… Почему, а? Что я им всем плохого сделала? Может, вы мне объясните, дядь Жень?

– Понимаешь, Тасенька, у взрослых так бывает. Когда все вдруг меняется, переворачивается с ног на голову и они не знают, что делать. Бывает…

– Но ведь можно мне сказать, что случилось? Почему все меня за маленькую считают, если я