Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

– Ну и правильно, и не надо. Я ведь тоже себя корю иногда – как ляпну чего-нибудь, так хоть стой, хоть падай! Костя меня за это ругает. Не сердись, но я все же еще скажу… Ты это, не особо с обидой наяривай. Характер свой попридержи маленько, а? Муж-то у тебя хороший парень, добрый. Такие сейчас на дороге не валяются, уж поверь мне. Ну оступился, бывает. Он же мужик! А мужикам всегда надо скидку делать!

– Как в магазине, что ли? – засмеялась она. – Женщины без скидки идут, а мужики со скидкой?

– Ну да, вроде того… С женщин и спрос больший. Женщина умнее должна быть, покладистее, изворотливее. Хорошая женщина сама себе мужа хорошего делает, запомни!

– Ну все, хватит. Будем считать, что я вас услышала. Прониклась народной сермяжной мудростью. Можно я все-таки пойду и умоюсь?

– Иди, – вздохнула мачеха нарочито безысходно. Мол, что с тобой толковать.

Когда она вернулась из ванной, дети уже доели кашу и выпили чаю с булками. Мачеха сидела напротив них, подперев полную щеку кулаком, улыбалась умильно. Вслед за ней вошел отец, проговорил тихо и виновато, будто извинился:

– Мне сейчас твой Женя звонил. Я ему сказал, что ты с детьми здесь. Может, не надо было? Ты ведь не предупредила…

– Ну сказал и сказал, – поморщилась она болезненно. – Давайте уже наконец закроем эту тему, а? Не хочу больше, устала. Не хочу.

Отец кивнул, мачеха вздохнула. Дети смотрели на нее настороженно.

В кухне повисло общее молчание, густое и вязкое. Неприятное. Будто кто-то неведомый стоял в стороне и спрашивал: что же дальше? Встали, позавтракали, детей накормили – дальше-то что? Как во всем этом жить дальше будете?

– Дети, вы позавтракали? – первой нарушила она эту паузу. – Если так, то идем гулять!

– Да куда, Саш… Дождь ведь на улице, – осторожно возразил отец. И тут же добавил торопливо: – Нет, если тебе куда надо, так ты иди. А детей оставь. Погода наладится, тогда и погуляют. Зонтик возьми.

Тема и Сема переводили глаза с одного лица на другое, сидели рядышком – растерянные и неприкаянные. Так их жалко вдруг стало! Ну вот зачем, зачем она их сюда притащила? Что она делает? Зачем? Они-то в чем виноваты?

А отец, будто учуяв ее настроение, проговорил весело:

– Пацаны, мы сейчас играть будем! Или нет… Лучше знаете, что будем делать? К рыбалке готовиться! Вот как дождик пройдет, сразу пойдем на рыбалку! Я вам такие места покажу… И червей накопаем, и рыбы наловим. А мама пусть немного прогуляется, ладно?

Она видела, как загорелись глаза у мальчишек. Семка спросил восхищенно:

– А удочки прям настоящие-настоящие? Не игрушечные?

– А то! Конечно настоящие! Идемте, я покажу. Я их в прихожей держу, в шкафу.

Уводя детей из кухни, он махнул ей рукой – иди.

Она кивнула благодарно. И в самом деле, надо побыть одной.

Дождь на улице моросил мелкой пылью, но открывать зонт не хотелось. Накинула капюшон ветровки, медленно пошла по улице, узнавая знакомые места. Никакой ностальгически светлой печали внутри не чувствовала. Скорее наоборот.

Да уж, до чего унылое местечко! Окраина города, серые пятиэтажки, старые кряжистые тополя. Правда, много всяческих магазинчиков на первых этажах домов организовалось, и салонов, и еще бог знает чего со странными вывесками. Но от этого прежней унылости не убавилось! Все эти яркие вывески как заплатки на старой одежде.

Подумала с неприязнью: как тут люди живут? Но сама себя и одернула: да как везде живут, как везде! Сама-то ты тоже не во дворцах росла, а в этом самом месте! И в школу ходила, и по этим улицам гуляла. А какой красивый пруд вон за той улицей, помнишь? Как ходили купаться туда, как на лодке катались…

А вот и школа. И стадион рядом. А дальше – клуб железнодорожников с высоким белым крыльцом и колоннами, еще сталинских времен постройка. Неужели еще живой клуб-то? Да, живой, вон афиши висят.

В ее школьной юности здесь дискотека была. Так и помнится: темный зал, подсвеченный бликами крутящегося под потолком зеркального шара, громкая музыка бьет по ушам. И танцы до упаду, до полного телесного и душевного изнеможения!

На этой дискотеке они с Женей познакомились. В тот день среди местных девчонок слух прошел: мол, стройотрядовцы приехали, их недалеко в общежитии расселили! И собирались они на эту дискотеку с особой тщательностью, некоторые даже в парикмахерскую сбегали, кудри мощные накрутили. Она тоже хотела, но потом передумала. Волосы и без того по природе пушистые и кудрявые были, если их распустить, то будут подпрыгивать светлой волной в такт музыке.

Стройотрядовцы и впрямь заявились на дискотеку, стояли группкой особняком, глазели на толпу танцующих снисходительно. Она Женю сразу приметила – симпатичный такой… Рыжий, синеглазый. И улыбается хорошо. Видно, что не нахал. Когда диск-жокей включил медляк и объявил белый танец, решительно направилась к Жене, пригласила. Она даже песню помнит, под которую они первый раз танцевали! «Я хочу быть с тобой, я так хочу быть с тобой… В комнате с белым потолком, с правом на надежду…»

А потом уже он ее пригласил. Познакомились. Потом он ей назначил свидание. Так все и закрутилось, и вся ее дальнейшая жизнь оказалась связана с Женей.

Она так задумалась, что обнаружила себя стоящей на том самом крыльце клуба железнодорожников. Пришла в себя, усмехнулась горько. Вот же как бывает… Откуда все началось, там и закончиться должно.

И побрела медленно дальше по улице. Но вдруг ее окликнул кто-то:

– Саша! Саш, это ты, что ли?

Обернулась – какой-то мужик стоит. Смотрит на нее, улыбается. Подошла поближе, вгляделась… Боже, как она его сразу не узнала? Это же Макс! Одноклассник! Они же с первого класса были не разлей вода, вместе за одной партой сидели! Их всегда еще женихом и невестой дразнили. Помнится, даже целовались в девятом классе.

– Привет, Макс! А я и не узнала тебя сразу! Смотрю и не понимаю: что за мужик меня окликнул…

– Что, так сильно изменился?

– Да как сказать… Сильно, конечно. Все мы меняемся, а что делать?

– Но ты нисколько не изменилась. Такая же красивая. И вообще, такая вся… Просто отпад!

Она улыбнулась неловко. Наверное, надо было и ему что-то подобное сказать – мол, ты тоже ничего… Хотя, если уж честно, какое там ничего! Средний обыкновенный мужичонка, средней облезлой внешности, и глазу не за что зацепиться. Одет кое-как…

– А я с работы иду, сегодня в ночную смену был.